Рыжая

— Наплевать мне на твои правила! Не пойду!

— Никогда не видел столь вопиющего примера сокрушительной трусости, — вмешался третий, подчеркнуто спокойный голос. 

— А ты, если такой умный, сам не хочешь сходить? — возмутился первый.

— Да пожалуйста! Лосяра, подержи.

Дух высунул голову из-за поворота. У двери душевой стояли четверо мальчиков примерно его возраста. Все они были в пижамах. Один, темноволосый и изящный, передал другому, большому и полному, белый стаканчик, развернулся и отворил дверь душевой. Та тихо скрипнула.

Остальные тут же отпрянули. Изящный мальчик, не оборачиваясь, вошел в проем, темнеющий посреди залитого тусклым электрическим светом коридора, как распахнутый рот. 

— Лис с возрастом все больше и больше наглеет, — меланхолично заметила за плечом Духа рыжая. 

Тот вздрогнул и обернулся. Рыжая стояла к нему вплотную, склонив к его плечу белое, покрытое густыми черными потеками лицо.

— Напугала! — нервно прошептал он.

— Ну наконец-то, — улыбку рыжей можно было бы назвать сияющей, если бы она не излучала нечто противоположное свету, как черная дыра.

— Нет тут никого, — сказал тем временем мальчик из душевой, и его голос гулко прокатился по кафельным стенам. — Скукота.

— Ты знаешь его? — тихо спросил Дух.

— Он тут чуть ли не с яслей обретается, — равнодушно ответила рыжая. — То здесь, то в психиатричке. Эпилепсия у него или что. Припадки какие-то. А ты, кстати, что тут делаешь? — скосила она на Духа белесый глаз.

— Я к тебе шел. А тут они. Пошли ко мне, что ли?

— Хм.

— Раз...

Ответить Дух не успел. Рыжая выплыла из-за поворота и не спеша побрела к душевой, вытянувшись к потолку и покачивая головой из стороны в сторону, будто это был воздушный шарик на ниточке. Широкие прямоугольники ламп над ней затрещали, свет заморгал.

Первым заорал толстый мальчик. Выронив стакан — россыпь таблеток полетела в разные стороны — он бросился бежать. За ним, голося, помчался второй.

— Эй, вы что? — в дверях душевой показался темноволосый эпилептик. Теперь он выглядел взволнованным. Заметив рыжую, он отшатнулся, налетел спиной на дверной косяк и плотно сжал зубы. И вдруг зашипел, как воинственная кошка: 

— И вовсе ты не страшная... 

А потом, качнувшись, оттолкнулся от косяка, как парашютист от пола самолета, и выпрямился.