Рыжая

— Я видела ее своими глазами, вот так же, как тебя сейчас! Я что, по-твоему, сумасшедшая? Рыжая девчонка покончила с собой в душевой лет пятнадцать назад. Все знают эту историю.

— Вот потому, что все знают, все и видят ее то и дело, — мужчине, видимо, надоело изображать сочувствие: он заговорил раздраженно. — И ладно дети, но ты же взрослый человек, медик. Как можно верить в такие глупости?

Дух не стал дослушивать разговор взрослых, которые мало его интересовали.

К моменту, когда он добрался до душевой, он очень устал.

Тело слушалось его плохо. Врачи объясняли это тем, что из-за долгого сна его мышцы не развились должным образом, и находили странным уже то, что Дух в принципе начал ходить: прогнозы были намного более пессимистичны.

Ноги у Духа дрожали, сердце тяжело билось в груди, поэтому, добредя до стены, он кулем упал на бок и замер, тяжело дыша.

Просторная белокафельная комната освещалась только луной. Она висела в одном из окон, шеренгой протянувшихся в верхней части стены, над раковинами и зеркалами.

Противоположную стену занимали, собственно, душевые кабинки, неуютные и лишенные дверей. Где-то протекал кран, и в комнате раздавался тихий, гулкий звук падающих капель, ритмичный, как тиканье часов.

Она не заставила себя ждать. Появилась из одной из кабинок, рыжая и бледная, в слишком большой, как и у Духа, больничной пижаме. Даже в полумраке было видно, что на щеках у нее темнеют необъяснимые потеки, а рот ширится в мрачной улыбке. Она прошла вдоль стены, остановилась, посмотрела на Духа и склонила голову вбок, резко и неестественно, словно у нее не было шейных позвонков.

Дух лежал на холодном кафеле и наблюдал за ней с любопытством.

Некоторое время они молча глядели друг на друга. Потом она нахмурилась, подошла и села у стены рядом с ним.

— Ты чего не орешь? — спросила она с нарочитым равнодушием.

Дух вздохнул, собираясь с силами. Говорить ему было сложно.

— А я должен?.. — голос шершаво, как песок, прокатился по горлу. — Я плохо знаю правила.

— Ну, все орут обычно.

Я же страшная, — она опять качнула головой, которая, видимо, не очень крепко сидела на ее плечах.

— Нет, — сказал Дух, глядя на нее глазом, обращенным вверх, — не очень.

— Хочешь обидеть меня? — с вызовом обернулась к нему она.

Дух задумался, удивившись вопросу, прислушался к себе и ответил:

— Нет.

— Ну ладно, — быстро проговорила она, глядя на него сверху вниз. — А чего ты лежишь? Умираешь?

— Не знаю, — пожал Дух плечом (тем, на котором не лежал).