Очевидное-Невероятное

- Я вас понял!

Пришлось оборвать его на полуслове, потому, что уж от кого, от кого, а от первопечатника то полуслов я никак не ожидал! Наверное, именно к этому и стремился Густав Карлович, чтобы вверенный ему народ произносил не слова: уместные или сказанные не к месту, но от души, слова любви и ненависти, радости и отчаяния, гордости и покаяния, а их половинки! А лучше – четвертинки! В идеале – междометия, сильно смахивающие на лаянье, хрюканье и мычание!

-Давайте!

-Что? – опешил Иван Фёдоров.

-Бумагу вашу давайте или что там у вас! Вам же подпись нужна? Не знаю, поручительство… Гарантии… Давайте, я подпишу.

-Правда?

Он не поверил своим ушам! Быстро полез в карман и вытащил оттуда сложенный пополам, рецептурный бланк, где в верхнем левом углу значился штамп с надписью «Очевидное-Невероятное». Документ был выписан на имя Ивана Фёдоровича Москвитина, 1583 года рождения, коему с целью нейтрализации обессивно-компульсивного состояния предложено систематическое основание Печатного двора.

Подпись: Иван !V.

Прочитав это, я даже немного удивился.

- А что, этой подписи недостаточно?

- Сказали, ваша теперь важнее! – сказал первопечатник.

Я, конечно, подписал и он ушёл счастливый, вручив мне на прощанье свежий номер всё той же «АБВГдейки».

- А за Пушкина извините, - крикнул Иван Фёдоров перед тем, как скрыться за дверью.

53.

как под кроватью хоронится! Чтобы заполучить его на сегодняшнее заседание, мне пришлось ему кое-что пообещать!

И первопечатник, борясь со смехом, продемонстрировал мне обыкновенную строительную рулетку.

Я не мог подняться со скамьи, понимая, что, не додумав до конца какую-то очень важную для себя мысль, не смогу идти дальше! Во-первых, меня напугал сам факт существования мысли как таковой. События последних дней заставили меня относиться ко всему проще, ведь, исчезнув, моё истинное «Я» лишило меня возможности принимать какие-либо решения относительно не только чужой, но и моей собственной жизни.