Очевидное-Невероятное

Первым, разумеется, к ёлке отправился бывший Комиссар: первый сказал - первый пошёл. Пошёл не с пустыми руками, а с погремушкой в виде пол-литровой антиколиковой бутылки для вскармливания с силиконовой соской в виде солёного огурца. Игрушку посвящаемому торжественно вручила Арина Родионовна. В этом теперь состояла её основная обязанность.

Бутылка-погремушка была повешена на еловую лапу с невероятной лёгкостью и смотрелась весьма органично, словно вернулась домой. Ёлка, таким образом, на какое-то время превратилась в бутылочное дерево и вместо духа смолы и шишек источала густые ароматы портвейна, кильки и деревенского очкового отстойника.

Бетховена поменяли на «Шумел камыш» и Ангел 4, позаимствовав у барабанщика литавры, произвёл несколько громоподобных ударов тарелками, после которых у многих из присутствующих лопнули ушные перепонки.

Случились по этому поводу и аплодисменты, но они в силу известных обстоятельств, особого эффекта не имели.

Регламент был определён, что делать понятно, поэтому процедура потекла сама собой –планомерно и без затяжек. Надо отдать должное оркестрантам – на этот раз они с каждым выходом ловко перестраивались на новое музыкальное сопровождение и делали это не в пример умело. Какие-то мелодии даже можно было «узнать в лицо», правда не по звучанию, а, скорее, именно по выражению лиц исполнителей!

Получив от Добрыни чистосердечное признание в том, что он с этого момента совсем другой, новый человек и поздравив его с успешной инициацией, Густав Карлович пригласил к Сакральному Коробу, именно так они просили это называть, следующего клиента-перерожденца.

132.

побоищ. Он получил пластмассовую клюшку и предложение, отдав славному орудию нескончаемых побед последнюю почесть, навечно повесить его на ёлку!

- Шайбу! – заорал кто-то.

Крик был тут же подхвачен миллионом восторженных больных, в смысле, болельщиков!

Тогда парню выдали и шайбу. Правда, тоже из пластмассы.

Бросившись в свою последнюю атаку, бомбардир вышел с ёлкой один на один, после чего трофеи заняли место вечного упокоения, аккурат справа от поллитры.

- Гол! – крикнул кто-то и по эмоциональному посылу я сразу понял, что это Ленин.