Очевидное-Невероятное

военного министра Барклая-де-Толли!», так прежде называлось «Экспертное отделение»! А чего стоил один только ручей, возникший вследствие прорыва канализации, удостоившийся звучного названия «Неман». Именно сюда явился Наполеон из палаты № 143 с воззванием к войскам, где он прямо обвинил Россию в нарушении Тильзитского мира! Кстати сказать, вывеска с надписью «Тильзит» незадолго до этого гармонично заменила вывеску «Туалет». Скажем прямо, новые топонимы были встречены жителями Очевидного-Невероятного с куда большим оптимизмом, чем старые, сильно отдающие обрыдлой казёнщиной и застарелой мочой!

В результате всех этих перемен, вызывающих в обществе ненужное возбуждение, их инициатор был экстренно переведён на одинокий берег другой реки – Березины, где ему было поручено высочайшее предписание: блюсти западные границы Государства от иностранного вторжения!

- Пока всё логично, - сказал я, как только Левша закончил свой рассказ.

– А при чём тут старшая сестра?

- «Страшная сестра» - так правильнее, - ответил Левша.

- Да при том, что она то и явилась инициатором неожиданной командировки своего подельника, в чём райская птичка самолично прощебетала Хранителю прямо в глаза! И всё бы ничего, если б не одно малоприметное обстоятельство: все вывески, подвергшиеся экстренному демонтажу, чет-нечет, были написаны её же рукой!

В этом месте Левша решил поставить жирную точку – итак, наговорил с три короба! Он не стал дожидаться разрешающего света и ушёл под красный, помахав на прощанье пустым рукавом.

- Привет иконописцу! Скажите ему, что я лично был знаком с Феофаном Греком и, что Фофан, как мы его звали промеж братвы, был не в пример учтивее своего ученика!

Он пошёл и остановился. Стоял какое-то время ко мне спиной, как будто пытался вспомнить что-то очень важное, что можно сказать именно сейчас – в эту вот самую минуту. Сейчас или никогда. И он вспомнил – я это почувствовал.

Вспомнил и ужаснулся! А, значит, не скажет. Ни сейчас, ни после. Никогда! Итак уже наговорил много лишнего!

И где-то, в самой глубокой глубине моего сознания возникло слабое подозрение, что я его больше никогда не увижу!

Как только Левша скрылся в правом ответвлении, сразу же загорелся жёлтый и я тогда пошёл налево. При том, что рассказ Левшы вызвал во мне противоречивые чувства, всё услышанное меня почему-то не сильно удивило.