Долина Нелюбви

 – Видите! Видите! Наверняка у нее бешенство!

– Простите! – поторопилась успокоить его Аманда. – Она здорова. В смысле – физически. Понимаете, она просто не любит мужчин с таким цветом волос, как у вас. У нее психологическая травма, – девушка виновато улыбнулась.

– Психологическая травма у кошки?

– Да! Мы показывали ее целителю, но, к сожалению, та ничего не смогла сделать. Но я постараюсь еще раз поговорить с Фимолиной и попробую снова объяснить ей, что нельзя так себя вести.

И Аманда поспешила снять кошку с забора и прижала животное к себе.

– Что ты творишь, хулиганка? – шептала девушка, заходя за ограду и прикрывая калитку. Опустив кошку на каменную дорожку, Аманда сказала: – Держи себя в руках! Не все рыжие плохие! Взять хотя бы Мориса…

Кошка мяукнула, желая сказать, что разговоры о каком-то там Морисе – это конечно хорошо, но день и пустая миска – вещи несовместимые.

– Извини, сейчас не до тебя, – бросила девушка, намекая хвостатой подруге, что еду та получит не раньше ужина.

И Аманда поспешила в комнату, чтобы подготовиться к ритуалу. Фимолина побежала за девушкой – сначала по дорожке, затем по стволу и ветвям яблони, а оттуда запрыгнула на резной балкончик, где устроилась на кровати, ожидая хозяйку, в планы кошки не входило оставаться голодной чересчур долго.

Как только стемнело и над городом поднялся белесый серп, Аманда выскочила в сад. Там, в беседке, все уже было готово. Эльфийка жутко волновалась, так как эту часть церемонии полагалось проводить в одиночестве.

– Яблоневый цвет – три лепестка, – шептала Аманда, опуская ингредиенты в серебряный котелок, под которым пламя поедало пряную кору глацории, пахнувшую карамелью. – Сок двух вишен, масло розы, капля настоя мандрагоры, пух одуванчика, шепотка рога единорога и…

Девушка сняла котелок с огня и вышла под открытое небо, где уже мигали яркие летние звезды, готовые сорваться и дождем посыпаться на землю.

Аманда открыла тетрадь, достала оттуда секретный ингредиент и опустила его в котелок.

Девушка поспешно проколола иголкой палец и с набухшей рубиновой капелькой начертила в воздухе символ – круг, пересеченный знаком бесконечности, напоминающий луну, на которую набежало облако.