Герасим не согласен

— Что, и спать можно?

— Нужно. Но это в идеале. Вероятнее всего, вы не сможете уснуть при посторонних, но хотя бы сделайте вид.

Несмотря на сомнения, вскоре он услышал размеренное дыхание заснувшей женщины, а Крейц из своего угла показал ему большой палец — мол, видишь, какой я молодец? Герасим кивнул благодарственно, но на внутреннее видение переходить не стал: во-первых, свет от уличных фонарей пробивался сквозь неплотные шторы и делал обстановку более-менее видимой, а во-вторых, вампиры обладали врождённым кошачьим зрением и не уставали при его использовании.

Так что пусть пока Вальдемар бдит, а он сам подключится в случае необходимости.

Ночь шла своим чередом: часы в гостиной отбили половину часа, затем произвели одиннадцать неспешных ударов, потом снова выдали единичный звон... Видимо, заряд пружины подходил к концу, и полночный бой затянулся надолго — Герасим зевал, поочерёдно напрягая и сокращая ягодичные мышцы, чтобы кровь резвее бежала по венам и разгоняла подступающую сонливость.

В комнате было душновато: современные окна и плотно закрытая дверь не оставили лазеек для свежего воздуха, а трое взрослых людей снижали содержание кислорода в комнатной атмосфере во всю мощь лёгких.

Надо же было так попасть! Герасим пожалел, что заранее не продумал этот момент, но открыть окно для проветривания уже не мог: неизвестно, как на подобное самоуправство отреагирует хозяйка жилища. Да и весь смысл ночного бдения был бы утерян после нарушения маскировки. Видимо, придётся сидеть так до утра, дыша общим на троих воздухом и превозмогая начинающуюся головную боль.

Фары подъехавшего к дому автомобиля мазнули светом по стенам комнаты, и в гостиной внезапно завыл кот. Гера бросил взгляд на Крейца, но тот сидел по-прежнему ровно, лишь руки с живота переместились на подлокотники.

Кот шипел и бороздил когтями дверь, требуя впустить его внутрь, но Ольга Яковлевна, убаюканная вампирскими чарами, спала крепко и на подозрительный шум не реагировала. Вальдемар недоумённо развёл руками, будто бы показывая, что он тут более ни при чём, а хозяйка и не думала просыпаться, лишь перевернулась с бока на спину и откинула с груди одеяло

Герасима самого нестерпимо клонило в сон, но он ещё в юности был обучен распознавать морок, поэтому на автомате отделил от себя липкие щупальца чужого намерЕния и окинул внутренним зрением окружающую обстановку.

Так и есть! Там, посреди игрушечной выставки, сияла и пульсировала живая сфера, сосредоточенная в одной из кукол.