Герасим не согласен

На обратном пути глава управления не убирал телефон от уха, с кем-то негромко переговариваясь, и временами переходя на начальственный голос. Герасим старался не вникать в разговор, понимая, что подобные дела находятся вне его компетенции, потому что не вышел ни рылом, ни рангом.

— Разворачивай, — Евген Николаич обратился к водителю, — едем в центральную тюрьму.

Вот и вопрос с жертвой решился. Интересно, будут уговаривать или заставят силой пойти на нелёгкую смерть? Во втором случае ничего не получится: при внешнем согласии внутреннее сопротивление не позволит даже начать процесс, не говоря уже о чём-то большем.

Герасим хотел было высказаться на эту тему, но начальник его опередил.

— Знаю, о чём ты подумал, но уверяю — ты ошибаешься. Подходящего кандидата будешь выбирать из тех, кто сам жаждет смерти, но не может её получить, потому что это было бы слишком просто.

Он криво усмехнулся и протянул охраннику удостоверение в открытое окно.

— Пропуск вам уже выписан. На двоих.

Евген Николаич кивнул и обратился к Герасиму:

— При развоплощении когда-нибудь присутствовал?

— Конечно.

— Тогда ничего нового ты не увидишь.

Лифт повёз их вниз, глубоко под землю, куда сквозь метровые, укреплённые экранирующим свинцом стены, не проникало ни одной эманации, ни даже самой малой толики энергии. Впрочем, и отсюда наружу тоже ничего просочиться не могло.

Гера понял, куда его привели: в подземный тюремный бункер, где содержались особо опасные преступники, чьи злодеяния невозможно было компенсировать одной лишь смертной казнью.

Потом, конечно, их развоплотят — лет через 50, если физическое тело не откажет раньше — а до той поры они отрабатывали карму, на собственной шкуре испытывая все те страдания, которые причинили своим жертвам. Многократно: раз за разом, день за днём, месяц за месяцем, год за годом... Система правосудия в самом негуманном, но справедливом её виде.

Тела, погруженные в физраствор и охлаждённые до замедления всех жизненных функций, были помещены в огромные, по росту, стеклянные колбы.

Напрямую к коре головного мозга присоединялись идущие от компьютера провода, передающие сознанию нужную информацию и образы.

— Нам нужен обычный человек, верно? — Евген Николаич кивнул проводнику, и тот повёл их в нужный отсек. — Мужского пола, 20-25-летнего возраста.

Голые, сероватые от постоянного нахождения в холодной жидкости телеса выглядели экспонатами старинной Кунсткамеры, и даже Герасиму, повидавшему много разного дерьма за свою жизнь, стало не по себе.