Герасим не согласен

А напарник тем временем продолжал:

— И мне так обидно сделалось, что я решился: раз уж назвали хищником, то буду соответствовать. Когти выпустил, — он продемонстрировал, как розовые ногтевые пластины превращаются в смертоносное оружие, и убрал обратно, — и... сам понимаешь, показал ему, что старших по званию нужно уважать. Думал, остановит кто, навалится, скрутит — мы же тут все профессионалы... Но никто не дёрнулся и даже не огорчился — стояли и ждали, пока я закончу. Так и пришлось самому стазис накладывать и медиков вызывать.

Представляешь, насколько мерзкий был парниша, что ему на подмогу ни один сослуживец не кинулся. То-то и оно, — резюмировал он, — задавак у нас не любят.

— И с работы тебя не попёрли, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Гера.

— Состояние аффекта, мать его, — Вальдемар закатил глаза вверх, — плюс тотального вреда я не нанёс и даже оказал первую помощь. Никто, конечно, вслух не говорил, но руку мне потом каждый пожал с благодарностью.

— Да уж, — хмыкнул Герасим, — встретились два одиночества.

Крейц на эти слова отреагировал заливистым смехом, похрюкивая и хлопая себя по жирным ляжкам.

— Евген Николаич кого попало в пару не ставит, — утирая выступившие слёзы, выдавил он, — значит, увидел потенциал.

— Ну-ну, посмотрим, — не было у Геры пока такой уверенности. — А у тебя здесь всегда свинарник или по особому случаю?

— А как же? — Вальдемар скорчил довольную физиономию. — Тебя ждал, готовился: три дня не мылся и одежду не менял.

Натаха меня грозилась из дома выгнать, если сегодня опять грязным спать лягу, но, слава Богу, ты пришёл.

Глава 6

Кофе закипел, вздыбился пеной и перекатился через медный край турки, шипя и плюясь во все стороны коричневыми брызгами.

— Вот зараза! — выругался Гера, бросил телефон с открытой новостной лентой, схватился за металлическую ручку, но тут же разжал пальцы, роняя джезву и щедро орошая плиту со столешницей.

Турка мячиком запрыгала по полу и укатилась под стол, оставляя после себя кометообразный след из бодрящего напитка.

— Ох, что ж ты будешь делать, — Мефодий материализовался рядом и укоризненно глянул на хозяина. — Сначала проснись, а потом уж к очагу лезь, полуночник. А ну, марш умываться и глаза протирать, а я тут покамест всё замою.

Герасим водил станком по шее и подбородку и думал о том, что как всё-таки хорошо быть холостым.