Мертвый кортеж

 — Такой вариант не рассматривался?

— Выбор Шара может казаться странным или даже нелогичным, но мы оба знаем, что он никогда не ошибается, — уверенно заявил я.

— Это с какой стороны посмотреть, — заметил Бен. — Вот я, к примеру, раньше работал на Мохнатого Тони и прекрасно со своими обязанностями справлялся. А твой хваленый Шар, меж тем, предрекал мне будущее школьного учителя. Разве это нельзя расценивать как ошибку?

— Слушай, ты что, протестантской белиберды начитался? — поморщился я.

— Ну почему же сразу «белиберды»? Там хватает дельных замечаний по поводу небывалой точности твоего Шара…

— Даже слушать не желаю, — раздраженно бросил я. — По мне, так он прекрасно справляется с работой. И, к слову, твой пример абсолютно не показателен. Это не Шар ошибся — это просто ты захотел поступить ему наперекор.

— О чем ни капли не жалею, — холодно бросил Кротовски.

— И очень зря, — покачал головой я. — Да, пока ты держался Мохнатого Тони, с финансами проблем не возникало, но вспомни, чем все закончилось? Владыка Севера велел своим ребяткам засунуть тебя в морозильник.

— Весьма разумный поступок, если учесть, что до этого я около года докладывал о его темных делишках одному полицейскому детективу, — самодовольно хмыкнул зомби.

Я пропустил его высказывание мимо ушей и продолжил:

— Пойди ты учителем в школу, этого бы не случилось.

— Как знать. Дети подчас бывают очень жестоки.

— Не ерничай.

— Ладно, к Вирму эти разговоры о Шаре, — отмахнулся Кротовски. — Лучше расскажи, как там у тебя с работой, появилось новое дело?

— Есть одно. Собственно, из-за него-то я и припоздал.

— Кто жертва? — без лишних прелюдий спросил Бенджамин.

Я вкратце рассказал ему о трупе, описал место преступления и, конечно же, не отказал себе в удовольствии отпустить пару колкостей в адрес Гафтенберга.

— Ваша взаимная любовь, как я вижу, и не думает угасать, — с улыбкой отметил Бен.

— Вроде того, — хмыкнул я. — Но сейчас меня куда больше волнует личность убийцы, чем старый ворчун. Как думаешь, кто мог иметь достаточно наглости и безрассудства, чтобы прикончить слепого гоблина посреди Цветочного бульвара? Мог ли это быть его племянник?

— Не думаю. Даже он бы на такое не осмелился, — покачал головой Бенджамин.