Повелители бабочек

и побежала по поверхности воды, ударяя рукой по струям. А потом сделала и вовсе нечто фантастическое – вознеслась на самый верх и побежала по кругу, перепрыгивая со струи на струю.

Наверно, мне это померещилось. Видимо, я перегрелся и перекатался на каруселях...

Нет, это был не сон и не галлюцинация. Майя смеялась и махала мне рукой с самой вершины фонтана, балансируя там на одной ноге, а прохожие, разинув рты, останавливались, снимали на телефоны, показывали пальцем на немыслимое чудо... а может, трюк? Да, наверное, ловкий трюк, спецэффект, голограмма – так думали многие.

Но только не я.

Я знал, что это – по-настоящему. 

Голова Майи запрокинулась, и из груди вылетело золотистое трепещущее облако бабочек. Они просто порхали вокруг неё, блестя на солнце – счастливые, как и она сама. А со всех сторон слышались аплодисменты... Люди думали, что это – представление, развлекательная программа.

Я тоже достал телефон и запечатлел Майю стоящей на носке одной ноги на самой высокой струе фонтана, с раскинутыми в стороны руками, как будто зовущими небо в объятия, и в окружении мерцающего роя золотых бабочек.

Я смотрел на неё и думал, что, наверно, уже никогда не буду так счастлив, как сейчас. Это был апогей...

Потом мы просто шли по аллее, немного усталые, притихшие, пресыщенные смехом и радостным экстазом. Я купил мороженое, но Майя ела медленнее, чем оно таяло, и по её руке текли сливочно-белые сладкие струйки. А навстречу нам бежали ярко одетые девчонки, и среди них – Дашка.

Она застыла как вкопанная, я тоже остановился.

«Ты что, уже забыл маму?» – спрашивали её накрашенные глаза, ставшие огромными на побледневшем лице, а покрытые розовым блеском губы задрожали и приоткрылись. Что я мог ей сказать? Что всё это – совсем не то, что она подумала? Но я и сам не знал, как это назвать. 

– Даш... – шагнул я к ней.

Но она замахала руками и побежала от меня. Её подружки помчались следом, как стайка пёстрых пташек, успокаивая и утешая. Я хотел броситься вдогонку, но на моё плечо легла лёгкая рука Майи и удержала от этого.

– Ты не должен винить себя за то, что был сегодня счастлив. Она поймёт, что гораздо лучше видеть тебя счастливым, чем вечно скорбящим, и сама приободрится. Кто-то из вас двоих должен сделать этот шаг – из тьмы траура на свет жизни. Жизни, которая всегда будет продолжаться.

Она сказала очень точное слово – «был». Ещё минуту назад я был счастлив, как ребёнок, а теперь... Грудь опустела: сердце отчаянно летело вслед за Дашкой.