Агент санитарной службы

Теперь правой рукой – аномальца покрепче за горло, левую – пока никуда, мне нужно хоть какое-то его сознание.

– Приведи в чувство, – я с трудом узнаю собственный голос. – Сейчас!!!

Солнечные лучи наискось пробивают толщу воздуха. Мелкие пузырьки или, может, пушинки кружатся в хороводе... Слышно невнятное восклицание, нашатырь работает, и я, более не мешкая, кладу левую руку на затылок аномальца. Всё. «Полная рука» пошла.

***

Десять минут спустя.

Порозовевший Порфирий Ильич держит за руки стоящую перед ним на коленях Веронику.

Птицы облепили все деревья вокруг, орут и чирикают на разные голоса. Кусочки моих, исписанных рунами браслетов валяются на земле. Я бессмысленно таращусь на Солнце и в тысячный раз клянусь себе – подать прошение о переводе в смотрители.

***

Утечки больше нет. Когда я случайно задел плечо Порфирия, его защита, уже треснувшая от Пожатия санитара, окончательно лопнула. В тот момент мы оба чуть не отправились в путешествие за горизонт. Зато теперь я точно знал, что мог и чего не мог Порфирий, когда носил утечку.

Практически он был джинном, исполнявшим собственные желания, правда, не все – только неосознанные.

Если б не вчерашний ливень, я куда раньше бы всё сообразил – ещё ночью, когда мы первый раз встретились. Я на тот момент, кроме злости, вообще ничего не чувствовал, помню только, как по всему телу водяные струйки текли, где ни попадя. А он мне тогда обереги пожёг.

На самом деле, ничего кардинально нового. Известная санитарам практика: оборотень-нарушитель для собственных нужд пробивает утечку в живом человеке и пользует, пока тот ласты не склеит.

Другое дело, что – редкость редчайшая. Не каждые сто лет случается. Чтоб такое сотворить, и сила нужна, и удача, и мастерство нешуточное. А результат – короткоживущий.

Альбер, без санитарской квалификации, такую экзотику в принципе обнаружить не мог. Я и сам поначалу не туда глядел, зато теперь определённо знал, как найти главного злодея. Видения «Полной руки» болезненны и смутны, как полузабытый ночной кошмар, но мне ясно запомнилась круглая блестящая лысина, мелькавшая среди татуировок, похожих на прописную букву «Б».

Прислонившись к холодной ещё с ночи стене пансионата, я пытался носовым платком оттереть пятки от земли, получалось плохо. И брючины здорово изгваздались. Управлюсь с делами, пойду сдаваться в местную прачечную.

Наконец, с грехом пополам обувшись, я взглянул на клумбу. Порфирий Ильич и Вероника всё так же молча смотрели друг на друга.