Агент санитарной службы

Вы с ним никогда не встречались?

– Встречался, давно.

– Вот я так и подумал. Похожие вы с ним чем-то. Он тоже про единый мир говорил. Мы-то, всё-таки, провинция. – Горелов смешным жестом почесал нос и взглянул на меня, не скрывая любопытства. – То есть, я хочу сказать: тут у нас либо материализм-коммунизм – концы отдал и… пшик, сгинул без остатка, либо – в церковь к батюшке и за упокой. У вас там в столицах сложнее. Альбер Казимирович про слои рассказывал, про мембраны односторонние. Я, по правде, не понял, но интересно, честное слово.

Это как?

– Система «ниппель», – усмехнулся я, – туда идёт, оттуда – нет. Не должно, по крайней мере. Так почему Вы о нём вспомнили? Инициалы «АК» совпадают?

– И поэтому тоже. У меня ощущение, что дело это непростое и Альбер Казимирович очень мог бы нам помочь.

– Очень может быть, – я решил, что пора менять тему. – Однако, вернёмся к ныне здравствующим. Этот богатый художник Игорь не рассказывал, откуда миллионы?

– Конечно. Он на складе охранником служил, а как-то ночью соседний склад грабить пришли.

Там мутная история, не то полиция решила воровской общак прибрать, не то – наоборот. Короче, стрельба, пожар, трупы, ну и наш художник под шумок чемоданчик-то умыкнул.

– Так себе история. Нашли бы его, не те, так эти. Вычислили бы на раз.

– А я как раз верю. Олухам везёт. С его слов, опять же, потом пожарные приехали по вызову, другой чемоданчик нашли и, по пожарной своей привычке, прихватили. Вот они под раздачу-то и попали, а Игорь наш сначала, типа, в запой впал – квартиру пропил, а через полгодика в Питер махнул.

Пришёл он скромненько в Сбербанк к начальнику отделения, договорился, и тот легализовал всё в лучшем виде. Так что к нашим делам это не относится.

– И всё это он вам, как на духу?

– А мне, в общем-то, редко врут. Я, вот знаете, ещё о чём хотел спросить. У вас там по всему номеру колечки резиновые насыпаны. Я такие же точно у Альбера Казимировича видел. Это зачем надо?

– Для охраны, – легко отозвался я, потом удивился своей лёгкости, а потом припомнил, что так же просто и охотно отвечал на все его вопросы.

Андрей Прохорович по-прежнему смотрел на меня с выражением простодушного любопытства, но я уже знал, кто передо мной.

Я неторопливо поднялся, соображая, как всё по-тихому устроить, но ничего не успел. Дверь в номер открылась, а при посторонних «Полную руку» не делают.

В номер вошёл подтянутый, широкоплечий человек в старомодной шляпе.