Создатель кошмаров.

– Почему ты не выросла за эти годы, Спиро?

– Так захотел Фобетор, – неожиданно гулко прозвучал у меня в голове ее голос.

«Задержка роста из‑за гормонального нарушения, – подумал я машинально. – Скорее всего, синдром Гераны². Врожденный дефект гена‑рецептора соматотропного гормона, приводящий периферические ткани к нечувствительности при воздействии гормона роста».

– А теперь веди, – приказала ламия.

У моей ноги негромко хрустнуло что‑то. Тонкая костяная пластинка, которую используют для игры на кифаре.

– Идем, Спиро, – произнес я, наступил на плектр и полетел вниз, увлекая вместе с собой ламию и ее жертву.

Этот полет‑падение был гораздо короче, чем предыдущий. Декорации сменились быстро, почти мгновенно. Вместо величественного античного храма, наполненного дыханием уснувшего пожара, вокруг развернулось старое заброшенное кладбище. Неподалеку стояло полуразрушенное здание с провалившейся крышей. В зарослях сорных трав виднелись обломки замшелых камней.

– Эта, – сказал я, указывая взглядом на плиту у своих ног.

Ламия, не выпуская моей руки, наклонилась, вчитываясь в надпись. Целую долгую секунду она стояла не шевелясь, а затем вдруг покачнулась, вскрикнула. Пальцы, держащие меня за руку, начали медленно осыпаться мелкой трухой.

– Нет! Нет!!.. – закричала Спиро.

– Открой клетку! – крикнул я.

Но она меня уже не слышала.

Ее тело ссыхалось, таяло, выкручивалось, разрушалось. Продержаться чуть дольше и даже, быть может, спастись ей помогла бы немедленная смерть Домиана, а еще лучше и моя тоже. Но из тревожной пустоты кладбища выступил очень хорошо знакомый мне силуэт. Движение серпа в его руке было столь стремительно, что я не смог отследить тот миг, когда оказался свободен. А возле плиты осталось стоять болезненно искривленное дерево, напоминающее сгорбленную старуху.

Сновидящий повернулся ко мне.

– Благодарю, Тайгер, – сказал я, чувствуя, как на меня накатывает внезапная усталость.

– Благодари Талию, – ответил он, глядя на высохший древесный ствол, печально склоняющийся над могилой.

И я не смог понять, что тревожит его больше – гибель ламии, неизвестные мотивы, двигавшие ею, или то, что дэймосу удалось вырваться из‑под его контроля.