Эринеры Гипноса.

Каштановые растрепанные волосы сливались цветом с темными обоями, тело утопили под собой тяжелые шерстяные складки, из широких рукавов выглядывали тонкие белые руки, сжимающие мою чашку. Бледное лицо как страница из альбома с черно‑белым рисунком, приколотым на стену за ее спиной.

Казалось, она растворяется в этом доме, полностью принимая его правила игры, больше не сопротивляясь, не пытаясь его переделать.

А еще Хэл изо всех сил оттягивала момент выхода в сон, придумывая одну за другой причины побыть еще в реальности.

Я присел на край стола, взял сахар из вазочки, прицелился и бросил его, метя в чашку глубоко ушедшей в себя Хэл. Попал. Она вздрогнула, когда белый пиленый кусочек булькнул, погружаясь в чай, вскинула на меня удивленный взгляд.

– Не засыпай, – сказал я ей. – Еще не время.

Наваждение рассеялось. Ученица больше не выглядела заторможенной, бледной тенью себя самой.

– Ладно, поняла. Я в порядке.

– Мне показалось или ты пыталась избежать неизбежного?

– Нет, но… Я не боюсь… – Хэл постукивала ложкой о края чашки, вылавливая сахар. – То есть я ненавижу чувство страха. Когда я боюсь чего‑то, иду и делаю это, чтобы изжить его. Всегда. Но сейчас… Феникс говорил, ты не должен выходить в мир снов.

Она вопросительно приподняла брови.

– Я не могу не делать этого. Я не могу пойти против своей сути. Это моя работа, мое призвание, моя жизнь. Также как и твои.

– А если нас опять попытаются убить, или захватить в плен, или еще что‑нибудь…

– Нас всегда будут пытаться убить. Какая разница когда – сегодня или завтра.

Она помолчала, глядя в чашку, затем начала решительно выбираться из‑под пледа.

– Ладно, идем, сделаем это.

Открывая нижний ящик шкафа, чтобы забрать трофей, найденный в сейфе, я слышал, как она бормочет, удаляясь: «И что будет на этот раз? Пустыня? Океан? Древние руины? А может, дикий лес?»

Небрежный сверток лежал на листе бумаги, где я зарисовал послание, которое передали через сон.

Когда я вошел в спальню, Хэл уже лежала, вытянувшись на кровати, и смотрела в потолок.

– Если это опять будет Баннгок… – произнесла ученица с вполне понятным ожесточением.

– Было бы неплохо, – отозвался я, укладываясь рядом с ней. – Я хотя бы ориентируюсь в этом городе.