Шёпот мёртвых

На двери режим дня говорил о том, что приходить лучше в другое время. Так уж повелось. Он брал работу в субботу и мог выйти хоть в глухую ночь, но оставался верен правилам хранителей, которые в среду толком ничего не делали. Правила рода, которыми сам Китлали все же следовал, безбожно привирая, что таковы законы предков.

В этот день судмедэксперты оставляли у себя в лаборатории новые тела, не заявлялись в морг без предупреждения и не брали для патологоанатома новых дел. Хороший симбиоз. Тодор отлично отдрессировал отдел судебном медицины в их местном участке полиции.

Хранитель снял с себя халат, закинул его к себе в шкафчик, проигнорировав внутренний голос. Конечно, он пожалеет об этом, конечно, потом будет ворчать, что все измято. Но не сейчас. Не после двух дней на ногах.

Куртка, ключи, выключенный свет и включенные холодильные камеры, пустой стол для работы с телами и заваленный папками его личный стол. Все оставалось в тишине и легком холоде, к которому сам Китлали давно уже привык.

Он вышел из морга, повернув замок на двери лишь раз. Заклинивал он иногда. Может, от холода, а может, просто от старости. Впереди был освещенный ярким дневным светом коридор, чуть дальше две двери – в лабораторию и к судмедэкспертам. Где-то дальше в пустоте и тишине пряталась лестница наверх, туда, где сидели полицейские, детективы и провинившиеся. Его привычный мир.

Тодор тяжело вздохнул и направился прочь к черному входу, откуда всегда и уходил с работы, оставляя в неведении о своем отсутствии весь честной народ участка.

Автобус, везущий Китлали в сторону его съемной квартире на территории светлых, был снова забит битком, хотя было только от силы одиннадцать. Но весь мир куда-то спешил, всем было куда-то надо. А он будто единственный наконец-то отправлялся к себе домой, где не был уже давно.

Он не менял ее с того момента, как сбежал от темных. Проблема была даже не в том, что не мог. Частным детективом он достаточно заработал, чтобы отправиться хоть на край света и оставаться на необитаемом острове ближайшие лет триста. Но ему нравился тихий район, где его толком никто не знал, хоть он там и прожил уже лет тридцать. Ему нравились эльфы, живущие по соседству. Вот уж когда действительно тишина и покой.