Шёпот мёртвых

Перед ним точно были вурдалаки, только вот в своем более человеческом облике. Выдавали их едва заметные с такого расстояния узкие зрачки и клыки, которые невозможно было спрятать ни под одной маскировкой. Длинные руки в человеческой оболочке всегда превращались в угловатые конечности, выступавшие в разные стороны. Казалось, что они своими локтями готовы были пробить любую стену, в которую упрутся. А вот в истинной форме вурдалакам позавидовали бы любые детские страшилки. Может, поэтому все существа и прятались под человеческой ипостасью, самой усредненной из всех.

– Тодор Китлали? – пробасил один из этих детей не то ночи, не то бездны, и хранитель по инерции кивнул, все же опуская голову, чтобы дойти до трупа на столе. – Вам нужно его пробудить. Вы можете после выйти из комнаты?

Тодор со скепсисом во взгляде смерил двух слишком уж длинных представителей одной из рас кровопийц. Навряд ли те не были осведомлены о силе хранителя мертвых. Кто-нибудь из их родственников точно умирал, кто-нибудь из них точно ходил на одно такое пробуждение, чтобы проститься с родственником в последний раз.

– Мне нужно с ним быть с начала и до конца. Как только я выйду за дверь, он снова станет просто трупом, – с доброжелательной улыбкой и вечным повтором в голове, что это же его клиенты, Тодор обратил все свое внимание на мертвеца.

Под простыней оказался молодой мужчина, человек, если можно было судить по цвету кожи, отсутствию всяких признаков других рас и хилым рукам. Те же фурии, как его небезызвестный знакомый и хозяин этого бара, только внешне смахивал на человека.

После смерти они всегда покрывались яркими красными пятнами вокруг глаз. Вурдалаки лишались даже близкого сходства с человеком, становились серыми, безволосыми, с длинными крючковатыми руками и острым рядом зубов.

Хранители мертвых… превращались в пепел. По крайней мере, так говорили все родственники Тодора, а живых свидетелей смерти хранителя, не было. Так что по виду на столе лежал человек.

Китлали глубоко вздохнул, осмотрел затылок, запястья, голени, по привычке примеряясь к самым уязвимым частям тела, чтобы пустить свою силу.

И заметил одну деталь – на одной из запястий была черная расползающаяся метка. Слишком особенная, чтобы ее не заметить. Тогда это была все та же метка жертвы. Только другая… Наверное…

Тодор не мог даже отдаленно вспомнить, какой она была. Походила ли на паутину или имела другой рисунок, двигалась или оставалась все время только на запястье.