Открытие Красного Дома

Что же, отстраненно подумал я. Меня сожрет чудовище, которое зовут обыкновеннее некуда.

Некоторые вещи запечатляются в памяти намертво, хотя сами события происходят как будто и не с нами. Я уперся спиной во что-то большое. Может, это был шкаф. Может, комод. Что бы это ни было, оно преградило мне путь к отступлению. Между нами оставалось не больше полуметра. Вытяни она руку, легко схватила бы меня за щиколотку. На ее перекошенном кровожадной ухмылкой лице мелькнуло торжество, черный язык облизал губы, и она рванулась вперед.

Я перекатился, но не слишком удачно. Что-то болезненно царапнуло ноющие ребра и они взорвались болезненным жаром. Кажется, я снова по-девчоночьи вскрикнул. Кто-то — может, Ласлав — злорадно захохотал.

Ответом на этот хохот пришла обида.

Не притупленная, с привкусом поражения и бессилия, обида, а возмущенная, перемешанная с гневом и мстительным злорадством. Я уже знал, что делать. Неосознанно, интуитивно. Я собрал эту обиду в кулак, сжал и спрессовал ее до предела, а потом позволил взорваться.

Голова Лены мотнулась в сторону, словно я действительно ударил ее по лицу. Змеиное шипение захлебнулось, а взгляд, которым она меня наградила стал по меньшей мере озадаченным. В подвале повисла звенящая тишина.

— У мальчика настоящий талант, — прошамкал старикан, и прозвучали эти слова как приговор.

— Оставь его, Лена, — веско повторил Ласлав.

— Да, — выдавил я, — играть с едой — дурной тон, Лена.

Она на меня все-таки кинулась.

Боль ушла, ушли страх и гнев. Я успокоился и расслабился, словно герой фильма, который получил дозу чего-то запрещенного. Тот факт, что к моей шее уже присосалась зубастая тварь, меня вообще не смущал, скорее наоборот. Я старательно задирал подбородок, чтобы обеспечить ей лучший доступ. До слуха донеслось довольное чавканье и урчание.

Сколько это длилось — не имею понятия. Несколько секунд? Часов? Время исчезло. Я плыл по волнам спокойной уверенности в том, что все идет замечательно, пока волны эти не превратились вдруг в острые скалы реальности.

Ощущения — по большей части неприятные — обрушились на меня сразу, лавиной. Чавканье сменилось звуками еще более характерными.

Я проморгался и увидел, что Лену мучительно рвет кровью. Зрелище было отвратительное, я и сам едва не присоединился.