Открытие Красного Дома

Мой друг нырнул вглубь двора, а я потащился навстречу отцу. За калитку выходить не стал, остановился в нескольких шагах от нее. Спокойнее было, когда нас разделяла преграда, пусть она и состояла всего лишь из тонких досок.

Отец увидел меня и остановился по другую сторону калитки.

Когда я был совсем еще ребенком, Борис Иванович Киров казался мне великаном, вроде тех, что показывают в фильмах. Мне шестнадцатилетнему, давно переросшему отметку в метр-восемьдесят, продолжало казаться так же, с той лишь разницей, что великан из доброго и родного превратился в злобное чудовище.

Юношеский максимализм не приемлет менее экспрессивных заявлений, знаете ли.

Всю мою жизнь, отец был моей единственной проблемой. Из-за него я нехотя тащился домой после школы. Из-за него я давно потерял контакт с матерью. Из-за него я вздрагивал, если кто-то рядом совершал слишком резкое движение или повышал голос.

Я — нытик, не отрицаю, но в превращении меня в такого вот вечно скулящего сопляка, была и его огромная заслуга.

— Борис, — кивнул мне отец.

Он был серьезен. Он был серым от усталости. Он сутулился больше обычного, и от этого казалось, что куртка на нем — с чужого плеча. Мне было его совсем не жаль.

— Ты так и не ответил, — сказал я. — За что ударил меня тогда, в марте?

— Ты не брал трубку, когда я звонил, — вздохнул он. — Я вышел из себя. Извини.

Он извинился. Внутри у меня все словно заледенело. Даже в лучшем из своих настроений, он не извинялся. Даже перед мамой, даже перед Дарькой.

Что бы там ни было, в его искренность я не поверил ни на секунду.

— Почему я не брал трубку? Где я был? С кем?

— Я не... — как ни старался он притворяться, в голосе все же слышен был нешуточный гнев.

Я решил дожать:

— Не говори, что не знаешь.

Перебить его на полуслове было отличным решением. Даже в самые громкие наши скандалы, когда мы оба переходили на крик и оскорбления, он не позволял его перебивать.

— Ты не сказал мне. Ты мне вообще ничего не говоришь. Я понятия не имею, что с тобой происходит в последнее время. Как, ты думаешь, я смогу тебя защитить, если не представляю, что у тебя на уме?

— Где Васина сестра?

Он нахмурился, будто не ожидал этого вопроса:

— Она на важной встрече, я подвез...

Каждое слово он из себя буквально выдавливал.

— Вася другое говорит.

— Вася, наверное, что-то не так понял.

— Ты заврался, пап.