Открытие Красного Дома

В большую часть из сказанного я поверил, хотя похож рассказ был скорее на сказку. Плохой дядя пришел в дом. Плохой дядя привел в дом плохую тетю, которая всех, кроме Васьки, загипнотизировала. Они украли Людочку и ушли, пообещав вернуть ее, если Васька будет вести себя хорошо и делать то, что ему велено.

— Не, — выдал я. — С таким знанием они тебя вряд ли оставят. Подотрут все, как пить дать.

— Как они это делают? — жалобно спросил Васька.

Знал бы я, ответил бы, конечно. Пришлось говорить, как есть:

— Понятия не имею.

— Ты пойдешь домой?

— По своей воле? Нет. Если ты сейчас позвонишь моему отцу, я не сбегу.

Васька отвернулся к стене.

На чердаке стало тихо. Я высунулся из окна, посмотреть, что делает хмырь, но к своему удивлению не увидел ни его, ни машины. Это было странно. Кому бы он ни звонил, разговор, очевидно, закончился не в его пользу.

Не иметь даже предположений о том, что случится дальше, было неприятно.

— Мне тут кое-куда посоветовали обратиться, — обтекаемо сообщил я.

Васька спросил:

— Куда?

— В музей, — сказал я. — В краеведческий. Помнишь, мы на экскурсии были?

— И что там?

— Выясню. Или выясним?

Васька вздохнул:

— Выясним.

Он — хороший друг. Всегда был им, и всегда будет. Я уже говорил, что его не заслуживаю?

— Тебе-то это зачем? То есть, я рад, конечно, но мне кажется это опаснее, чем мы думаем.

— Если останусь здесь, с ума сойду, — Васька сел на матрасе. Лицо у него было мокрое. — Ты представить себе не можешь, как... Они будто и не люди вовсе.

Он начал захлебываться, но продолжал говорить и говорить. А я просто сидел и продолжал слушать и слушать, пока у него не закончились слова.

Потом мы сосредоточенно жевали пирог. Сидели за кухонным столом, пока за окном сгущались сумерки. Почти не говорили. Лиля заполняла тишину бессмысленной болтовней. Васька на нее старался даже не смотреть, а мне было интересно.

Как это работает? Что это вообще? Внушение? Гипноз? Нейро... какое-то там... программирование?

— А ты маму любишь? — спросил я у Лили.

Васька бросил на меня сердитый взгляд, который я с чистой совестью проигнорировал.

Лиля пожала плечами:

— Люблю.

— А дядю Славу, любишь?

— Ну... так... Он нормальный.

— А Васю?

— Что ты пристал, а? Конечно!

— Последний вопрос. А Людочку?

Лиля посмотрела куда-то поверх моей головы. Задумалась, значит.