Грайзбург. Сон разума

Если бы только…

– Спайс! – звонко позвала Юки.

В тот же миг пространство скрежетнуло и дернулось. Стена, вдоль которой летела Женя, резко изогнулась. Та почувствовала удар в бок, сбилась с вектора, поняла, что прыжок превратился в опасное падение. Не успела сгруппироваться. Но закричала не от страха, а от ярости.

– Аааа! – она вскочила, здоровой рукой ударила спинку дивана, нездоровой – воздух.

Резкое движение тут же отозвалось болью в суставах. Женя закричала и от этого, вымещая в крик всю обиду и злость.

– Что случилось? – темный силуэт на соседнем кресле шевельнулся. – Не прошла?

– Хуже! – Женя упала спиной обратно на диван, яростно дрыгнула ногами. – Юки! Эта малолетняя тварь забрала мою карту! Аааа! 

Силуэт едва заметно дернулся, под сжавшимися пальцами скрипнул полиэтилен. У хозяина квартиры все не доходили руки снять с мебели упаковку. Не до того было.

– Серый, – простонала Женя. – Я все просрала…

Она ненавидела Юки, Спайса, этот проклятый город и весь мир. Но больше всего – себя.

– Тшшш, – силуэт качнулся, приподнялся и скользнул из кресельного сумрака на лунный диван. – Не правда. Еще рано отчаиваться.

Женя приоткрыла глаза и залюбовалась серебристым мерцанием его волос. Тем, как его тонкие черты подсвечивались луной. Эта невозможная, идеальная красота в очередной раз полоснула ей по сердцу стальным клинком.

– Серый, я…

Тонкий палец с перламутровым ногтем прижался к ее губам.

– Не говори. Молчи. Завтра ты все исправишь, – в холоде его шепота звучала уверенность. 

И приказ. Или все-таки просьба?

Евгения зажмурилась, стиснула кулаки. Да, она не имела права сдаться, опустить руки. Никогда не имела – не давала себе его, не допускала даже мысли о возможном проигрыше. Ни в годы, когда вылетала из художественных академий, ни после аварии, когда пришлось буквально собирать саму себя по кускам.

Теперь же и вовсе невозможно было подумать о том, чтобы отступить. Когда самое красивое существо на свете целовало ее шрамы холодными губами – едва ощутимо, словно крылышками ночных мотыльков. Волосами щекотало кожу, гладило вздувшиеся вены кончиками пальцев. Невозможное, инфернальное, совершенное – ее. 

Она не могла его подвести.

Даже зная, что все эти поцелуи и ласки – всего лишь плата. Аванс за ее работу.