Грайзбург. Сон разума

– Я понимаю, бывает, – девушка по ту сторону сети говорила действительно понимающе и едва ли не ласково. – Мы можем перенести встречу. Когда вам будет удобно?

– Я… эм… – Соколов с силой потер лицо ладонью, собираясь с мыслями. – Если честно, я не знаю, когда я теперь смогу прийти. Дело в том, что у меня украли паспорт…

– Ой, какая неприятность, – голос девушки стал еще более мягким, сочувствующим. – Но для первичного собеседования вам не нужны документы. 

– Не нужны?

– Да, наш сотрудник, Денис Орловский, поручился за вас и дал нам все необходимые данные.

– А… хорошо, – пробормотал Марк, начиная подозревать, что все еще спит и видит очередной бредовый, но приятный сон.

Никогда еще потенциальный работодатель не зазывал его на собеседование столь мягко и, вместе с тем, столь настойчиво.

– Так на какое время вас записать? – не унималась девушка.

– Да… да, думаю, смогу.

– Хорошо. Тогда ждем вас завтра утром. Доброго дня. 

– До свидания…

Марк уставился на погасший экран смартфона, проморгался. Активировал его, чтобы еще раз взглянуть на двенадцать пропущенных и один принятый звонок. Мысли и вопросы толклись в голове, делая ее еще более тяжелой. 

– А, к черту, – он дотянулся до пледа, лежащего на спинке дивана, накрылся им с головой и уснул еще крепче.

Глава 3

«Стала петь мышонку кошка:

– Мяу-мяу, спи, мой крошка!

Мяу-мяу, ляжем спать,

Мяу-мяу, на кровать».

С. Маршак. Сказка о глупом мышонке

Он снова стоял на этой живописной улочке, в окружении домиков, обвитых цветущим вьюнком и крошечных клумб с петуниями. Легкий бриз доносил сюда запах и музыку моря. Под ногами поскрипывала песчано-желтая мостовая, глаза слепил солнечный свет и яркие мазки краски на периферии зрения.

– Опять ты? – хриплый, каркающий голос резанул не только слух, но кажется само пространство исказилось от его скрежета.

Бомж стоял напротив, смотрел угрюмо и жевал стебель белой петунии. Марк хотел отвернуться от него и вернуться к своему занятию, но вдруг осознал, что не помнит, чем он тут занимался. 

– Стоишь и в небо пялишься, как идиот, – зачем-то просветил его бомж, выплевывая ошметки от цветка.