ТРИ ЗВЕРЯ. Сказки Межмирья

Тут конь его забил копытом, затряс черной гривой – отказался дальше идти. Пришлось герою спешиться.

 Он был опытным путешественником. Всякая дорога была ему рада, всякий путь для него открывался. Но даже ему было непросто на нехоженой тропе, что вела к пещере. Камни из-под ног выворачивались, корни растений напротив – под ноги подворачивались. Колючки впивались в пятку, пыль и песок до самых глаз поднимались. Но герой упрямо прибивал стопами тропу к земле, покуда не сдалась она и не легла песчаной лентой.

Тут пес его заскулил тонко, лег брюхом в дорожную пыль – отказался дальше идти. И последние шаги герой сделал в одиночку.

У самого входа сидела Зеленая Обезьяна. Неподвижная, как валун, мхами и лишайниками обросшая. Седые брови до земли отросли, в усах паутина скопилась. Некогда богатое платье прахом опало, остались одни только золотые браслеты, да драгоценные серьги в ушах.

При виде стража, остановился путник, поклонился ему в пояс. Да не стал ходить вокруг да около – напрямую попросил пустить его в пещеру, поглядеть на скрывающееся в ней сокровище.

Подняла Обезьяна затвердевшие веки, усмехнулась страшно:

– Пропустить тебя, Принц? Что ж, дело нехитрое. Коли отгадаешь мою загадку – пропущу.

Герой изведавший тысячи тысяч миров, считал, что ему ведомо все на свете, и потому он храбро согласился:

– Загадывай!

Еще страшнее улыбнулась Зеленая Обезьяна.

– Знай же, Принц, ежели не отгадаешь моей загадки – я положу тебе в рот черную жабу, и язык твой станет змеиным.

Но и это не устрашило героя.

– Загадывай, – велел он.

И Зеленая Обезьяна заговорила:

– Я чернее ночи,

Холоднее льда.

Мной беду пророчат.

Моя суть – вода.

Коль сумел вернуться,

Ты себе не верь – 

Стоит окунуться

И проснется Зверь.

Проходя мимо, Марта состроила сердитые глаза. Странник сделал вид, что не заметил укора. Лишь проводил ревнивым взглядом молочную крынку в ее руках.

Черный Шут принял крынку в свои костистые руки, улыбнулся Марте, не размыкая синюшных губ. И вдруг плюнул в глиняное горлышко. Странник едва не вскочил, но вовремя заметил спокойствие Марты. А Шут меж тем достал из-за высокого голенища стальную ложку и щедро зачерпнул из сосуда густой сметаны.

Странник скривился и отвернулся. Во-первых, он сметану терпеть не мог.