ТРИ ЗВЕРЯ. Сказки Межмирья

По-моему, даже тебя она напугала.

– Да, – кивнула Марина. – Жуткая была вещь. 

Сейчас ей подумалось, что не выброси друг картину, и она не успела бы. Гончие вышли бы прямо из нее. Смоляной жижей вытекли бы сперва на стену, а после сгустились в углу, обросли жесткой шерстью, проросли зубами и когтями. Марина даже зажмурилась, чтобы перестать видеть эти страшные кадры в своей голове.

– Главное, вынес к мусорным бакам, бросил и только тогда вспомнил, что пакет с мусором в коридоре так и остался. Пришлось второй раз спускаться, выбрасывать.

Сердце в груди дрогнуло. Марина зажмурилась еще крепче, стараясь не думать о том, кто мог позариться на такой ужас. Может быть и правда кому-то приглянулся старый багет, а холст так и канет в пучины свалки? Марине очень хотелось в это верить.

– Мари, ты в порядке? 

– Нет, – призналась Марина и открыла глаза.

Она обернулась и сбилась, потому что Виктор оказался слишком близко. Совсем близко, так, что она едва не ткнулась носом в пуговицу на его рубашке. Он наклонился и тронул губами ее лоб.

– У тебя жар, Мари.

Она могла бы сказать, что все еще не остыла после бега, что в груди все еще кололись тысячи иголочек, а ноги гудели от усталости. Но ремешок сумки оттягивал плечо, а собственные сапожки казались раскаленными железными башмаками для Золушкиной мачехи.

– Мне нужно домой, – кивнула Марина. – Отлежаться, отдохнуть. Зря я, наверное…

– Я вызову тебе такси.

– У тебя же денег нет.

– На это найду, – отрезал Виктор, открывая приложение. – Я тебя в таком состоянии вообще бы из квартиры не выпустил, но у меня тут тесно и пыльно, и положить тебя некуда толком.

– Спасибо, – прошептала Марина.

Дома она наконец-то разулась. В очередной раз повздыхала над прохудившимся сапожком и снова отложила визит к башмачнику до завтра.

Запустив пальцы в мягкую шерсть, Марина второй рукой дотянулась до сумки. Потянула молнию. Сумка перекосилась на бок и из нее ворохом полетели черные перья. А следом вывалилась книга. Марину дернуло всем телом от запоздалого испуга, от вспыхнувшего в памяти рывка и визга шин. Она огладила перья дрожащей ладонью.