Кое-что о лампочках и деревьях

До Артура Клокворка вдруг дошло: ёлочка колесуна была не такой же! Это была его, Артура, ёлочка!

– Стой! Вернись! – Вскочив на ноги, мистер Клокворк бросился в погоню за вором, но бежать по снегу в одной туфле было не слишком-то удобно, и он остановился.

Артур Клокворк с отчаянием глядел вслед ёлочному похитителю, пока тот не скрылся за углом.

Мимо шли люди, и никому не было дела до трагедии нелепого продавца шестеренок, стоявшего на снегу в одной туфле.

Вот так мистер Клокворк лишился и шестеренок, и ёлки.

***

День накануне Нового года – это время чудес и странных, наполненных чудачествами происшествий. Люди, места и события связываются между собой крепкой нитью, они переплетаются и смешиваются в том, что еще вчера справедливо показалось бы невероятным стечением обстоятельств. Впрочем, это вчера. Но уже сегодня, в считанные часы перед Новым годом, в эту историю влезли: судьба? хитрый и игривый дух праздника? или пальцы ловкого кукловода, искусного настолько, что о самом его существовании никто не догадывается?.

Квартирка на улице Ллейн, в окно которой случайно заглянул мистер Клокворк прежде, чем его осенила идея сделать для себя праздник, к вечеру погрузилась в тишину.

Лишь негромко тикали часы на каминной полке, да за окном выл промозглый ветер.

А еще тишину комнаты вдруг нарушил скрип двери, следом скрипнули половицы.

По стене ползла тень. Тень принадлежала зловещей фигуре в черной бархатной маске, в прорезях которой сверкали алчные глаза.

Незнакомец крался по ковру, оставляя снежные следы.

Видимо, этот человек полагал, что его невозможно узнать, раз он надел маску, поднял воротник зеленого пальто и натянул на нос шарф. Само собой, маскировка была не ахти, и любой, кто увидел бы его сейчас, сразу же сказал бы: «Да это же Бикни!» И еще добавил бы: «Вот ведь пройдоха!»

Растопырив руки, Бикни двигался по комнате на ощупь. И дело было вовсе не в том, что догорающие угли в камине давали очень мало света.

В какой-то момент он наткнулся на ёлку. Дерево качнулось, игрушки и бубенцы на его ветках зазвенели. Вжав голову в плечи, воришка зашипел – да будь оно все проклято! – и надел прямо поверх маски круглые очки с толстыми стеклами.

Ёлка приобрела четкие очертания, вид замечательных игрушек на ней (стеклянных шариков, фарфоровых снеговиков, сахарных крендельков и прочих милых вещиц) вызвал у Бикни вздох восхищения.