Наследник Исчадья

Завтра возвращайтесь к работе.

У Тэссены сегодня было дежурство в лечебнице, поэтому в гимназии она отсутствовала. Хотя, зная ее, она уже среди толпы, осаждающей резиденцию. Впрочем, осаду уже снимают, ведь Иснериан сдался.

Но и к лучшему, о ней можно не беспокоиться, а взять ее с собой я все равно бы не смог.

Ключ, выданный преподавателям, позволял покинуть запертое сердце с помощью телепорта, не разрушая защиту. Конечно, опасность миновала – но только в нашей провинции. В других могла начаться смута, и детей следовало поберечь.

Отпирать сердце до следующего дня гинн Наиде не собирался.

Моих сил хватило, чтобы переместиться сразу в четвертую провинцию. На транспорт рассчитывать вряд ли стоило, и я помчался на своих двоих, ориентируясь по памяти. Этот город я знал хорошо, так что до резиденции сумел добраться довольно быстро.

Но, как бы я ни торопился, подоспел я, когда уже все закончилось.

Гинна Аусверриан вышла из резиденции с гордо поднятой головой, но не сопротивляясь стражам. Ее сопровождал дед, он проводил ее до повозки и тепло попрощался.

Заявлений гинна придворная делать не стала.

Через толпу я пробился к деду. Он как раз коротко отвечал репортеру, когда я остановился рядом.

Разумеется, репортера интересовало, как он выжил. Дед ничего не скрывал, честно рассказав об обете тишины, солнечном гневе и консервации, вырвавшей их из жизни на пятнадцать лет.

Все детали паззла сложились. И я мог бы поклясться, что без Дейнара там не обошлось.

Дождавшись, когда репортер отстанет от него, я, все еще не веря, осторожно коснулся дедушкиного плеча и позвал:

- Дед…

Он удивленно оглянулся и несколько мгновений рассматривал меня, не узнавая.

А затем брови его взметнулись вверх:

- Ардин?! Ох, как же ты вырос!

- А ты ничуть не изменился, - расплылся я в улыбке.

Это и впрямь был он.

Дед в свое время заменил мне родителей. Их брак, созданный по расчету, никогда не был счастливым, и после появления наследника в моем лице они окончательно отдалились, вверив заботу обо мне наемным няням.

Дед был единственным, кто не жалел для меня любви, он проводил со мной время, баловал и воспитывал, став для меня самым близким. Когда он погиб, я остался совершенно один при живых родителях, и это одиночество вместе с моей потерей меня подкосило. Я все больше становился похож на отца, равнодушного ко всему, кроме прибыли, и к окончанию университета превратился в негодяя, без зазрения совести игравшего с чужими жизнями.