Аквилла. На грани миров

У города определённо имелись тайны. И они скрывались за семью печатями, в глубинах центрального района, где обитало правительство. И чуть подсказывало, немаловажную роль здесь играло таинственное искажение, находившееся в самом сердце поселения.

Изучение архива затянулось до глубокого вечера. Тея до сих пор не вернулась. Поэтому, он решил прогуляться.

Вечерний город выглядел необычайно красиво. Аккуратные уютные улицы освещали стройные ряды фонарей. Вывески разнообразных заведений горели причудливыми огоньками, не заметными при свете дневного светила, а сидевшие внутри люди непринуждённо обсуждали свои дела.

В одном из местных баров, он заметил знакомую фигуру. Со скучающим видом, девушка с длинными волосами цвета платины, сидела за барной стойкой и попивала, очевидно, какой-то коктейль из изящного конусообразного бокала.

- И снова здравствуй, Целеста! – Он присел рядом и взглянул на подошедшего бармена. – Сделайте кофе. Покрепче. И побольше сахара.

Тот кивнул и начал выполнять заказ.

- Ты здесь одна?

- Да. Игрэя как раз пытается выследить Воплощение Ярости, – девушка вообще никак не отреагировала на его появление.

- Понятно, – Реин прошёлся по ней взглядом.

Чёрный плащ полностью скрывал фигуру. Холодные сапфировые глаза смотрели куда-то в пустоту, словно мыслями девушка пребывала очень далеко. Отрешëнный вид придавал её красивому лицу некую таинственность, которую хотелось разгадать.

- Твой меч очень необычен.

- Грань Забвения. Части лезвия, скрытые тканью источают энергию Пустоты. Достаточно плотную, чтобы навредить окружающим, – выглядывающие из-за воротника и рукавов бинты, недвусмысленно намекали, что вред причинялся также и ей самой.

- И зачем ты используешь столь опасное оружие? – получив свой кофе, Реин передал бармену несколько монет. – Хотя, дурацкий вопрос. У меня тоже есть похожие артефакты.

- Он совсем не дурацкий. Этот меч нечто вроде наказания за мои грехи.

- Настолько страшные грехи?

- Для меня, да.

- Некоторые грехи можно искупить только смертью. А другие наполненную горестями жизнью, – задумчиво протянул парень.

- У тебя тоже такие есть? – Целеста впервые изобразила некое подобие интереса.

- Я бы не назвал их прям грехами. Скорее, вещами, о которых сожалею.

- Для моих одного сожаления мало. Хотя, опять же, это только моя точка зрения. Но другие меня не интересуют.