Княжич

-- Ты не посмеешь! Не посмеешь отнять у Растеряева фамильный меч! Прошу! Оставь его мне!

-- В целом, -- задумался Волховский, -- духовный контракт допускает выполнение подобной просьбы. Но тогда вы ничему не научитесь. Потому вынужден отказать.

Растеряев крепко зажал рот ладонями, и его стало трясти. Он не только проиграл, но ещё и у всех на виду пытался сорвать честную сделку, пытался добиться жалости Волховского. Мысль об утрате клинка лишь на миг вынудила его потерять контроль над собой, однако этого мига хватило, чтобы покрыть себя несмываемым позором.

Волховский же нисколько не злорадствовал. Он понимал, что эта ситуация давно была неизбежна, понимал, что оставлять всё как есть, особенно после агрессии в адрес Попова, нельзя. А то так ведь и до покушений на семью могло дойти, потому что Растеряев позабыл о всяких приличиях.

"Ты за это заплатишь, сукин сын!" -- вот что хотел сказать Растеряев, но вовремя остановился.

Теперь всё. Теперь было страшно произнести неосторожное слово.

Ведь непонятно, что выкинет Волховский, если его почившую мать назвать сукой. Тело отказалось подчиняться Растеряеву, слова застряли в глотке, а дыхание перехватило. Ощущение липкого страха не исчезло до тех пор, пока Волховский не поднял шпагу, и не отвёл взгляд.

-- Благодарю вас за бой, -- произнёс Волховский. -- Надеюсь, на этом конфликт исчерпан.

-- Да, княжич, -- с неожиданной для себя покорностью согласился Растеряев, встал, и протянул Волховскому ножны от шпаги.

-- Конфликт исчерпан. Я приношу свои извинения вам, и господину Попову.

"Нихрена не исчерпано, белобрысая тварь!" -- подумал Растеряев, который теперь ругаться в адрес Волховского, и даже хмуриться на него, осмеливался лишь мысленно.

Когда бой закончился, все разошлись, и стали собираться домой -- пары тоже подошли к концу.

-- Срань господня! -- Попов изумлялся по дороге к парадному выходу. -- Просто охренеть, мать вашу! Вот это ты выдал! А рожу его видел? Видел? Да гадёныш едва ли не разрыдался!

-- Не представляю, как настолько скверные слова приходят тебе в голову, но в целом соглашусь -- получилось интересно.

-- Ответил Волховский. -- Однако, мне почему-то жаль Растеряева. Всё же, репутация для него была всем. Не считаю, что в такой ситуации уместно злорадствовать.

-- Господи, да ты просто пони на облачке! -- выпалил Попов, и прыснул.