Княжич

Растеряев ожидания Волховского оправдал, пренебрёг защитой, и стремительно атаковал в лоб без всякой подготовки. Оборонительная стойка кокуцу-дати в данном случае пригодилась бы, чтобы поставить гравитационный щит, но тогда магии пришлось бы использовать больше, чем позволялось. Катана уступала шпаге в массе, да и сам Волховский был несколько хилее верзилы Растеряева. Растеряев колющим выпадом вклинился в защиту Волховского словно ледокол на полном ходу. Волховскому пришлось уйти с линии атаки, чтобы в теле не появилось лишнее отверстие.

Но Растеряев не остановился, а продолжил атаковать пуще прежнего, будто бы позабыл, что в спарринге стоило сдерживать силы. Он с яростным воплем принялся размахивать шпагой, пытался зарубить Волховского, и тот удивился, когда услышал над ухом свист лезвия, и увидел в воздухе длинную прядь собственных волос. Стало невыносимо жарко от магии шпаги. По лицу Волховского тут же заструился пот, ладони намокли, но надёжная обмотка рукоятки катаны позволяла уверенно держать оружие.

-- Остановите бой! -- кто-то взволнованно крикнул с трибуны. -- Он же зарубит его!

«Сомневаюсь!» -- пронеслось в голове у Волховского.

Инструктор никого не собирался останавливать. Ему было прекрасно известно, сам князь Волховский обучал княжича ближнему бою, и знал, что Растеряеву вряд ли светила победа.

Волховский конечно понимал, что если бы была возможность использовать катану-умбра в полную силу, от Растеряева на тренировочной площадке осталось бы лишь кровавое пятно с обломками костей, однако благодаря ограничениям бой стал в разы интереснее.

-- Убью! – крикнул Растеряев, брызгая слюной. – Убью, паскуда!

Подобного развития событий следовало ожидать. Всё же, испанская школа фехтования дестреза сильно отличалась от школы ити-рю Волховского. Дестреза состояла из неудержимых взмахов тяжёлой шпагой, которые было невозможно отразить катаной. Ещё хуже стало, когда Растеряев вошёл в кураж, воспламенил клинок, и стал размахивать им как ненормальный.

Катана, укреплённая магией, выдержала бы лобовое столкновение со шпагой. Однако самого Волховского снесло бы как тряпичного, а потерять устойчивое положение в таком бою – смертный приговор. Но дело было не только в устойчивости. Из-за жара шпаги бой на короткой дистанции стал невыносимым.