Отверженный VII: Долг

Скорее всего, он рассчитывал использовать их в качестве заложников. Но как долго? И что он собирался делать с ними после того, как они перестанут быть ему полезны? Отпустит? Или предпочтёт ликвидировать как ненужных свидетелей?

Скорее всего, здесь многое зависело от того, как дальше пойдут дела у Жилинского. Я рассмотрел все варианты развития событий и с ужасом осознал, что не вижу такого, при котором убийца отца мог бы отпустить заложников. Даже если бы дела у него вдруг пошли идеально, и он добился независимости Петербурга, он всё равно вынужден был бы держать мою мать и Машу с Андреем в заложниках.

Бабушка сказала, что после их освобождения жить убийце моего отца дня два-три. И он явно это понимал.

В общем, рассчитывать, что Жилинский отпустит моих родных, не приходилось. Ну а мысль о том, что он с ними сделает, если ему придётся покидать Петербург, потерпев поражение в войне, я отгонял — в этой ситуации нас точно не ждало ничего хорошего. Получалось, что в моих интересах была победа Жилинского в войне — это оставляло шансы на жизнь для моих родных.

И мне такой расклад не нравился. Но если до этого всего додумался я, то бабушка явно поняла всё ещё раньше. Оставалось надеяться, что она что-нибудь придумает.

Возможно, у неё уже даже был какой-то план. И, возможно, частью этого плана было вчерашнее вручение мне меча мастера Ёсиды — не та бабушка эльфийка, что отдаст такой артефакт лишь потому, что устала его хранить. Если это так, то оставалось лишь дождаться объяснений.

Про меч я тоже думал постоянно. Было желание ещё раз взять его в руки и проверить, на что он ещё способен. И очень хотелось расспросить о нём бабушку, узнать об этом мече всё, что только можно узнать. Но княгиня Белозерская ещё рано утром отбыла в неизвестном направлении, и обещала вернуться лишь к обеду. Нетрудно догадаться, что в обеденный зал я пришёл за пятнадцать минут до начала трапезы.

Бабушка опоздала на десять минут, поприветствовала меня, поинтересовалась моим самочувствием и приступила к обеду.

Я последовал её примеру. Княгиня Белозерская была очень серьёзна, видимо, о чём-то думала, за весь обед она не проронила ни слова. Лезть к ней с расспросами я не рискнул. Лишь когда принесли десерт и кофе, бабушка посмотрела на меня и сказала:

— Ты что-то хотел спросить, мой мальчик?

— Да, я хотел попросить Вас рассказать мне о мече мастера Ёсиды, — ответил я. — Вчера Вы сказали про какой-то ритуал, который откроет мне все тайны этого меча.