Отверженный VII: Долг

— И о чём вы говорили?

— О безопасности моей сестры и племянников и о лояльности нашего рода новой петербургской власти в лице Жилинского. Как вы понимаете, он это всё увязывает вместе.

— Удивилась бы, если бы не увязывал.

— Я от имени всей нашей семьи пообещал Жилинскому поддержку, в том числе и финансовую. И пришлось дать слово, что я прекращу торговлю и вообще любое сотрудничество с Новгородом.

— Финансовую поддержку? — переспросила бабушка. — И много просит?

— Достаточно, но для нас это не имеет значения; часть денег я переведу ему уже завтра утром, как жест доброй воли.

— Подонок, — со злостью произнесла бабушка. — Это же голимый шантаж.

— Шантаж чистой воды, — согласился дядя Володя. — Но сейчас деньги не имеют значения, я хочу спасти сестру и племянников.

— Ты молодец и поступаешь правильно. В сложившейся ситуации это, возможно, самый грамотный вариант, но придёт время, и это ничтожество ответит за всё.

— Не сомневаюсь, — сказал дядя Володя, который как никто другой знал, что лучше не доводить дело до того момента, когда приходится отвечать перед княгиней Белозерской.

— Как эта сволочь вообще объясняет своё наглое поведение?

— Говорит, что взял Олю и детей в заложники, потому что боится Вас.

— Неожиданно, — сказала бабушка. — Он боится меня и делает всё, что только можно, чтобы усугубить ситуацию? Не верю я, что он настолько тупой.

— Жилинский боится, что Вы можете обвинить его в убийстве Николая. Он утверждает, что непричастен к этому преступлению, обещает предоставить стопроцентные доказательства своей невиновности. А до этого будет держать у себя Ольгу и детей, потому что очень Вас боится. Так и сказал: «Ты уж извини, но мне приходится это делать, чтобы подстраховаться».

— Бред какой-то, — не удержался я от замечания.

— Бред, — согласился дядя Володя.

— Мы все понимаем, что никаких доказательств он не предоставит, — сказала бабушка. — Но причину, по которой он держит заложников, Жилинский назвал верно: опасается гадёныш, что я оторву ему голову за убийство Николая и Дроздова. Но я всё равно рано или поздно оторву. Это лишь дело времени. Подонок перешёл черту, за которой прощение не рассматривается.