Все новогодние чудеса

— Ты говоришь про Павлушу Дымова? Он решил бросить железную дорогу и открыть в Цюрихе русский ресторан?

— Ой, скажешь тоже, Павлуша! Он же старый, — прыснула Нюся.

— И ты решила уважить возраст, сделать доброе дело для пожилого человека? — усмехнулась старушка.

— Ну, он не то чтобы очень пожилой... Но ведь и не юный студент, правда? Да не в возрасте дело, они с тётей Лизой такие милые, мне понравилась их свадьба. Дядя Паша хочет сделать сюрприз жене, в дедушкиной книге должен быть нужный рецепт. Тебе же не жалко? — Анисья состроила умильные глазки, как делала в три года, когда выпрашивала разрешения снять сусальный леденец с ёлки.

— Для Павлуши точно не жалко. Книга за сервизом, в буфете, — и бабушка снова занялась носком.

Петербург, 15 декабря 1911 года

— Быть этого не может! — воскликнула графиня Вяземская, распечатав два письма из утренней почты. Оба были от частных сыщиков, между прочим, лучших в Петербурге.

Факт, что её расследования, независимые друг от друга, завершились в одной неожиданной точке, Татьяну Ниловну сначала обескуражил. Первое дело она вела более десяти лет, не надеясь узнать правду, но в силу природного упрямства не желая признать поражение. Второе начала чуть более месяца назад по просьбе подруги детства. В первом случае она искала мужчину, уехавшего из Москвы пять лет назад, во втором — старинный рецепт французского кулинара.

И вот теперь выяснилось, что Алексей Иванович Шмелёв, повар лучшего петербургского ресторана, является ключом к обеим тайнам.

— Татьяна Ниловна, а мы правда будем сегодня обедать в ресторане? — спросила компаньонка барыню, доставая для неё свежую пару перчаток из шкафа.

— Правда, Оля, правда, — графиня отдала распоряжение, чтобы мальчик из кухни сбегал на угол за извозчиком.

— Вдвоём?

— В некотором смысле да, дорогая, — усмехнулась Её сиятельство.

В кабинете дорогого ресторана, несмотря на огромное арочное окно, было сумрачно. Петербургские зимние дни короткие, солнце словно капризное дитя не желало выходить к гостям из детской. Так, выглянуло на минутку и спряталось за облака, как за нянькину юбку.

На столе, накрытом белоснежной крахмальной скатертью, стояла электрическая лампа и её холодный свет отражался в столовых приборах.