Алигьера: Алиенист

В краткие моменты просветления, звал отца и матушку.

О Виктории он, скорее всего, в тот момент не думал. Если слово «думать» вообще уместно в данной ситуации.

Зато он хорошо запомнил лица санитаров, что продолжали изо дня в день пытаться вернуть этому человекоподобному существу облик людской.

Одиннадцать месяцев проспать без движения — это не шутки.

Конечно, медперсонал делал все от них зависящие дабы избежать атрофию мышц, но без его прямого, осмысленного участия в этом было мало толку.

Безумное, слабое, беспомощное, истощенное существо на кровати — вот его кошмар.

Поэтому, открыв глаза, первое время, Алексий молча взирал на настенные часы, словно они были живые.

В далеком детстве, еще до того как проснулся его Гений, отец как-то принес в дом настенный хронометр. Его деревянный корпус был сделан в форме улыбающейся кошачий морды с циферблатом в широко открытой пасти.

Возможно, отец думал, что маленькому сыну понравится именно такой счетчик времени. Но юный Алексий боялся этой кошачьей морды.

Родители вскоре продали это устройство.

«Интересно, были ли они разочарованы трусливостью собственного сына?» - задался вопросом алиенист. - «Сейчас я понимаю, что ничего страшного в этом «кошаке» не было. Не понимаю, чего я тогда боялся?»

Стрелки хронометра показывали семь часов двадцать одну минуту.

«Во сколько я лег спать?» - попытался вспомнить алиенист- «Кажется, около трех часов было».

В свое время у Алексия были довольно интимные отношения с царством грез.

Да и не удивительно это, когда твой Талант «гуляющего по снам» позволяет проникать в самые глубокие чертоги бессознательного.

По крайней мере так было раньше.

Решив, что лежать в постели больше смысла нет, Алексий направился в уборную.

«Благословен будь разум придумавший водопровод». - размышлял алиенист совершая все необходимые процедуры.

Единственное, что он не стал делать – сбривать появившуюся за двое суток щетину. Здраво рассудив, что с этим лучше обратиться к цирюльнику.

Самого алиениста постоянно отвлекали глаза собственного отражения.

Периодично меняя цвет и оттенок, порою, в самых невообразимых сочетаниях, они не давали сосредоточиться на бритье. Из-за чего одно неаккуратное движение бритвой могло оставить глубокий порез.

К счастью, подобный «калейдоскоп» существовал исключительно в сознании Алексия. Остальные видели совершенно нормальный карий цвет глаз. Как у отца.

Или голубой? Как у матери?

Алиенист уже и не помнил.