Колдун из клана Смерти.

— В клане происходит черт знает что, — продолжил Кристоф, обводя бешеным взглядом безмятежно глядящие со стен портреты. — «Могильная гниль». Сумасшедшая кадаверциан. Рамон со своими нелепыми обвинениями. Рапаиты, шляющиеся по городу.

— Послушай, — Дона поднялась с пола, перешагнула через орнамент на каменных плитах. — Ты не думаешь, что это она создала «улей»?

— Надеюсь узнать в ближайшее время, — сухо отозвался некромант. — Надо увести ее отсюда.

— А как же сведения о лигаментиа? Ты хотел посмотреть…

Кристоф взглянул на дверь, ведущую в библиотеку.

— Позже, — сказал он решительно.

Кэтрин пришла в себя в машине.

Сначала она сидела, забившись на заднее сиденье, закутанная в куртку Кристофа, крепко прижимая к груди сумочку Доны. Время от времени вилисса посматривала на баварку, но не успела заметить, когда в прозрачных глазах женщины появился проблеск разума.

— Где я?

Дона стремительно обернулась. Кэтрин с легким недоумением оглядывалась по сторонам. Зимняя Столица, проносящаяся за окном машины, вызвала у нее удивленный возглас. Затем кадаверциан с гримасой отвращения увидела свои лохмотья, грязные руки, отбросила в сторону чужую сумку.

— С возвращением, — улыбнулся Кристоф, поворачивая зеркало заднего вида, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Здравствуй, Крис.

— Пока неизвестно, — ответила вилисса, в очередной раз с изумлением наблюдая за удивительным преображением безумной нищенки. Движения женщины стали вдруг плавными и грациозными. В лице появилась удивительная притягательность, а глаза засверкали зелеными огнями.

— Что значит неизвестно?! — воскликнула она с тревогой.

— Когда ты последний раз создавала рапаита? — спросил Кристоф.

Машина вылетела на обледеневший участок дороги, и колдун сбросил скорость.

— Ты же знаешь, я их никогда не создавала, — отозвалась Кэтрин, машинально пытаясь пригладить растрепанные волосы. — Предпочитаю работать с умкову[3]. Что произошло?

Дона рассказала о своем приключении с участием Рамона Вьесчи и агрессивного некромантического создания.

Баварка задумалась. На мгновение ее глаза приобрели отсутствующее выражение, но тут же снова заблестели.

— Какой сейчас год?

Кристоф ответил.