Волшебство не вызывает привыкания

Монстр заверещал с новой силой, разом разорвав усыхающие побеги, и ринулся в последнюю и решительную атаку. Но лишь для того, чтобы напороться на тускло сверкнувшее лезвие на противоходе. Оно чвякнуло на совесть, застряв где-то глубоко внутри.

Не став держаться за прошлое, я выпустил топорище и отскочил в сторону, готовый в любую секунду призвать на помощь моих зелёных друзей, в изобилии росших по опушке. К счастью, это не понадобилось – ноги вурдалака подкосились, и он упал навзничь, так и не сумев выдрать из себя остро заточенный кусок серебра, прожигающий его буквально насквозь.

Словно раскалённый нож масло.

Оповещение пришло почти сразу, нотариально подтвердив окончательную смерть кровососа. Аллилуйя!

Теперь оружие извлеклось без особых проблем, оставшись таким же чистым, будто и не побывало в чьих-то нестерильных потрохах. Только немного дымком исходило, как всамделишный волшебный артефакт.

Я оглянулся и обнаружил, что от соснового великана осталась лишь внушительная гора перепревшей трухи, в которой слабо трепыхались недодавленные мертвяки.

О них нашлось кому позаботиться – деловитая Эльга раздобыла где-то прямой ломик и теперь методично крушила им черепа. За ней плотной кучкой стояли немногочисленные выжившие – несколько измученных женщин и единственный мужчина, правая рука которого висела безвольной плетью.

– Эй, маньячка! – позвал я её. – Заканчивай тут, а я дальше пойду!

– Ты живой, что ли? – она вымучено улыбнулась.

– Моё предложение, на счёт пощупать, всё ещё в силе, – напомнил я, уходя.

Её ответ заглушила вспыхнувшая с новой силой пальба в самом центре лагеря. Но, кажется, она не поленилась послать меня к самому Дьяволу.

10

Уханье ручной мортиры Павла Гусева нельзя было спутать ни с чем другим. Значит, жива пока что десантура, воюет. А у меня больше половины выносливости ещё осталось. Глядишь, тоже на что-нибудь сгожусь.

По центральной поляне будто ураган прошёл – большинство машин перевёрнуто, палатки разорваны в клочья и лишь избы пока что не развалились по брёвнышку.

Тела, потихоньку рассыпающиеся прахом, попадались на каждом шагу. Чаще всего это были мертвяки, но и беженцев хватало, к сожалению.

Возле одного из них я не смог не задержаться, с огромным трудом сдерживая вопль бессильной ярости. Аж эмаль на зубах захрустела.

За очередной опрокинутой на бок машиной лежал Виктор Колесников, в окружении нескольких застреленных мертвяков и одного дымящегося вурдалака, обильно приправленного солью.