Здесь и сейчас

— Будешь откр-рывать-то? — проворчала Марго. — Отсюда чую, что там кому-то ведьма нужна!

— Сам чую, не ворчи.

Я поднялся из-за рабочего стола, накрытого с бабушкиных времён длинной скатертью с бахромой, и пошёл к двери.

За порогом в подъездной полутьме — опять лампочки тухлые! — топтались двое детишек лет по двенадцать. Нервный мальчик в красной спортивной шапке и не по возрасту строгая девочка в больших, сползающих на кончик носа очках.

— Ой, — сказал мальчик, глядя на меня снизу вверх, — а мы, наверное, не туда попали.

— Тихо! — шикнула девочка.

— Ведьма? — прищурился я.

— Ага... — синхронно кивнули дети.

С детьми, тем более, без родителей, я предпочитаю не связываться. Но за этими двумя еле уловимо темнело что-то жуткое. С виду дети как дети, а мне и стоять-то рядом с ними холодно. Значит, жизни в них осталось чуть. И не отправишь их к другой ведьме. Ближайшая настоящая в пяти автобусных остановках отсюда живёт — не доедут. Стоит им заснуть по пути, угревшись в тёплом салоне, уже не проснутся.

— Аф! — в подъезд выскочила Марго.

— Ой, пёсик! — обрадовался мальчик.

Обычно она к детям не выходит. А тут принялась ластиться о ноги детишек, толкать то мальчишку, то девчонку носом в сторону двери.

— Марго, уверена? — вздохнул я.

— Это терьер, да? У них же такая борода смешная! — мальчик всё пытался погладить моего фамильяра, но Марго не давалась.

Девочка смотрела недоверчиво и на меня, и на скотч-терьера.

Нет, никак этих двоих не выгнать.

— Заходите, — посторонился я.

Первой в квартиру шмыгнула Марго. Потом мальчишка, строгая девочка зашла последней.

— Куртки вешайте, шапки-шарфики кладите, куда хотите: Марго не тронет, — сказал я. — Разуваться не надо.

В прихожей тесно и темно. Всё собираюсь вкрутить лампочку помощнее и забываю. На вешалке две мои куртки: рабочая, для походов на кладбище и в другие интересные места, и выходная — в магазин выходить, в банк и всё такое.

На полу вязанный ещё прабабушкой коврик. Старенький, синий с белыми цветами, но чар в него столько вплетено, что поменять его на что-то поновее мне в голову не приходило.

Я дождался, пока дети снимут куртки, и повёл их в рабочую комнату. На окнах тёмные плотные шторы, на стенах четыре бра в виде старомодных фонарей. На полу ковёр. В углу — оставшийся со времён бабулиной молодости неработающий телевизор, накрытый большой кружевной салфеткой. Рядом высокий узкий шкаф.

Напротив двери массивный стол с длинной скатертью.