Здесь и сейчас

Я от удивления даже ответил:

— Голубиный барон.

Этот улыбнулся: спасибо, мол, как здорово.

— А вас как зовут? — спрашивает.

Тут уж я смешался и в тень ушёл. Негоже на глазах у чужака, но, признаться, знать не знал, что делать, если этот у тебя “как звать” интересуется.

Он давай оглядываться, меня искать, потом рассмеялся: прохожие вокруг отшатнулись и дальше потекли. Неприязнью от них пахнуло и страхом немного, хотя чего тут бояться — ума не приложу.

А этот зашёл в ворота и всё смеётся.

Ходил, смотрел, царапал что-то в своём блокноте.

Эти-то всё бегом-бегом. Если и сидят, то друг на друга любуются, вокруг только дети малые смотрят, и то не все. А чудак с блокнотом то в голые ещё верхушки тополей вглядывался, то в землю чуть не носом утыкался, чтобы одуванчики рассматривать, а то улёгся на скамейку и в небо глядел битый час.

Я извёлся весь. Уж решил бросить его да идти своим путём, как тот со скамейки встал и пошёл к воротам, не тем, через которые пришёл, а на другой стороне, где Площа живёт.

Я уж развернулся уходить было да смотрю: он вдруг как припустил бегом. Раз, раз — вот он посредь проспекта, там, где четыре полосы для этого железного мобилья.

Схватил кого-то и бегом обратно. Мобильё шумит, гудит, несётся.

Кого схватил? Да сидел там Малый До, брат Большого. Малый часто на проспекте играет: их с Большим дом на краю Площиной земли, она вроде как их не гоняет.

Я бегом за ними: где это видано, чтобы чужак нашего хватал, а?!

— С тобой всё в порядке? Ты потерялся? — в синих глазах тревога плещется.

Малый До на этого таращится, слов подобрать не может. Ну, это и понятно.

— Ты не ранен? — оглядел Малого со всех сторон, по макушке потрепал. — Испугался?

Малый До меня увидал, успокоился немного и говорит:

— Спасибо.

А у самого в глазах десяток вопросов да пара смешинок.

Тут из тени Большой До вылез. Глянул на этого и оскалился. Буркнул, будто плюнул:

— Людва!

Малый вокруг скачет, руками машет от полноты чувств:

— Он, — говорит, — меня спасал.

Большой тут на этого вытаращился, потом на меня глянул косо: будто это я виноват, что тут такое творится.

— Твоё? — а в сторону этого даже пальцем не ткнул.

Я башкой помотал: нет, мол, не моё.

Этот снова давай смеяться:

— Ой, простите, пожалуйста. Я думал: мальчику помочь нужно, а на самом-то деле всё не так.