Здесь и сейчас

Но, скажи, разве тебе никогда не хотелось не видеть того, что нужно другим? Не хотелось своего счастья? Чтобы мама и папа были вместе с тобой, чтобы и подруга была рядом, и парень? Ведь это, наверное, очень трудно – знать, чего хотят другие, и всегда помогать им получать желаемое.

Стас замолчал, выжидательно глядя на Катю. Она опустила глаза и не отвечала. Он продолжал:

– Разве ты не хочешь бороться за своё право быть счастливой? Почему ты должна думать о других, когда эти другие думают только о себе?

– Не знаю, – прошептала она.

– Иногда мне кажется, что я мямля. Что у меня нет своего мнения. Что я не знаю сама, что мне нужно от других. Да и нужно ли вообще!

«Злись, злись, – думал Стас. – Или обижайся и плачь – всё равно. Лишь бы ты согласилась!»

– Катя, ты замечательная девушка. Добрая, умная, заботливая. Но тебе нужно быть решительнее. И взрослее, – он протянул руку и положил ладонь на её пальцы.

Ну же, соглашайся!

– Да, наверное, ты прав, Стас. Если бы я была другой, я б не была сейчас одна. Только ты.

..

«Есть!»

– Извини, мне пора.

Стас резко поднялся из-за стола, даже не пытаясь быть вежливым. Заветные слова прозвучали, и знакомое лёгкое жжение уже начало приятно щекотать кожу слева на груди.

– Пока, Кать. Я позвоню.

Кажется, она расплакалась, но это совершенно не важно.

Стас выскользнул из квартиры. Можно идти дальше. Новые улицы, районы, города.

Очередной человек, у которого получилось отнять путь. И вместо того, чтобы вдохновлять учеников на подвиги, менять чужие жизни и делать мир лучше, эта Катя станет уныло проверять тетради, тихонько завидовать новой машине директора и равнодушно смотреть на учеников – словом, обычная училка.

Её странный дар видеть чужие пути стал очередным рисунком – надо будет посмотреть потом, что там.

Легко! Пора идти дальше.

На улице жжение усилилось. А должно было пройти. Через полминуты ощущение стало нестерпимым. Стас выругался и взялся торопливо стаскивать с себя толстовку и футболку прямо на детской площадке у подъезда.

Слева на груди обнаружилась новая татуировка.

Сияющее солнце над перекрёстком. Его лучи расползались, задевая другие тату – и те тоже вспыхивали ярким золотистым светом. Почему так? Так не должно быть! Что это?! Ты же просто картинка!

Все видимые рисунки слились в один пылающий узор – и начали отделяться от тела того, кто называл себя Стасом, устремляясь в разные стороны. Ослепительные вспышки, с которыми разлетались искрящиеся рисунки, сделали его похожим на чудовищный фейерверк.