Здесь и сейчас

Разве что на время стройки, но сейчас это быстро делается.

Чиновник был совсем молод, моложе даже Шин, старшей внучки Шу. И так же, как она, не понимал, почему старик не может променять ветхий домишко на отличную современную квартиру. Не понимал, что нельзя отдать родной дом и память за горячую воду и удобства. И не поймёт. Шу поднялся и ушёл, забыв даже попрощаться с добрым в общем-то человеком.

Старик покачал головой, вспоминая разговор с чиновником. Там, вокруг управы, высились новомодные торговые центры и шумные высотки, от одного вида которых у старика кружилась голова.

Добровольно переехать в этот муравейник? Туда, где люди сталкиваются друг с другом каждый день, но предпочитают никого не видеть? Нет. Уж кто как хочет, а Шу это не по нраву!

Он соорудил себе нехитрый ужин. Но едва сел за стол, как в дверь постучали. Пришла Нин, принесла домашних пампушек и всё интересовалась, как у него здоровье.

— Не жалуюсь, — буркнул Шу, принимая пампушки.

— Вы простите, — окончательно смутилась женщина.

— Просто мальчики сказали, что видели вас. А вы, мол, брели, как старенький, хотя обычно быстро ходите. Я и подумала: не случилось ли чего. Извините...

Вот, дожил, Шу: ветхим стал.

— Спасибо, Нин. У меня всё хорошо. Дыма только надышался у пожарища, вот и шёл не спеша. И мальчикам твоим спасибо. С такими соседями не пропаду!

Шу улыбнулся — и Нин робко улыбнулась в ответ. Попрощалась и ушла.

После ужина, когда он уже собрался ложиться спать, ему позвонила Шин.

— Деда, здравствуй!

— Здравствуй, родная! — на душе стало тепло, как всегда, когда он слышал голос внучки.

— Деда, я слышала: ваши дома расселяют. Мы с Мином всё обсудили — ты переезжаешь к нам. Я уже комнату приготовила. Ты в ней ночевал, когда в прошлом году у нас гостил, помнишь?

Шу помнил: комната была светлая и уютная, но маленькая и душная.

— Будешь за моими хулиганами присматривать, а они за тобой! — засмеялась Шин.

Хулиганам было пять, семь и одиннадцать. Правнуков Шу почти не знал: Шин привозила их всего раз.

Ей не нравился старый район с его узкими безлюдными улицами, по которым ветер гонял мусор.

— Спасибо, Шин, но мне и тут хорошо.

— Деда, вас сносят скоро! — возмутилась внучка. — Да и я всегда беспокоюсь: как ты там. Тебе ведь почти девяносто — возраст уже!

А что — возраст? Шу стало обидно: он сам себе готовит, ходит на прогулки каждый день, да и чувствует себя пока, слава духам, неплохо. Но для внучки он уже не просто старый — древний.