Здесь и сейчас

Ещё полночи рисовал другие знаки, очищая квартиру от скверны.

Утром собрался в универ, но, едва спустился во двор, замер, заметил на детской площадке следы ботинок с драконьей мордой на подошве.

Даня бегом вернулся в квартиру, порезал палец и торопливо запер все видимые и невидимые входы-выходы на своей крови. Затем бросил рюкзак с конспектами и умчался на автовокзал.

...три дня и две ночи он прятался в дедовом доме. И вот злой колдун нашёл его.

— Что же ты не здороваешься со своим преподавателем? Ай-ай-ай, как невежливо.

Дверь медленно, неохотно открылась, и в проёме чёрной тенью возник тот, кто называл себя Романом Викторовичем.

Тень усмехнулась, оскалив длинные заострённые зубы, и шагнула в дом.

— Сегодня пик полнолуния, Богдан. Самое время открывать тёмные врата, но мне нужно кое-что особенное. Я столько силы собрал для них!

Улыбка «Романа Викторовича», его глаза — всё казалось безумным порождением кошмара.

— Видящих не так много осталось, — продолжал колдун, — так что ты мне нужен. Твоя кровь.

Данька кинулся в незапертое окно. Пусть преследователь думает, что он, Богдан, с ума сошёл от ужаса и только и может, что испуганным зайцем носиться по огороду. Пусть идёт за Даней, ослеплённый торжеством.

Пульс бился где-то в темечке, мучительно отдаваясь в висках и почему-то в грудной клетке. Сердце стучало так яростно, что, казалось, вот-вот разобьёт кости, разорвёт мышцы и кожу и вырвется наружу.

— Ну куда ты, Богдан?

Колдун говорил негромко, но голос слышался так отчётливо, будто «Роман Викторович» стоял прямо за спиной, а не шагал позади, метрах в двадцати.

Давай-давай, иди за мной!

— Не заставляй меня гоняться за тобой по этим грядкам. Фу, какая гадость!

Данька домчался до сарая и мигом вытащил спрятанную утром под крыльцо старую дедову книгу. Она слабо светилась в густой ночной тьме. Будь книга в доме, колдун бы почуял, а в одном из бесчисленных дедовых тайников она была до поры до времени незаметна.

— Не дури, Богдан, — недовольно бросил «Роман Викторович», пытаясь сделать ещё шаг.

Попался!

Вокруг него вспыхнули защитные знаки. Круг в круге, а в центре на проявившейся вязи рисунков замерла тёмная фигура, словно жуткое пугало. Воздух вокруг этого пугала стремительно наполнялся вихрями ещё более чёрными, чем ночь.

— Допустим, ты на время меня остановил. Старые штучки: значки, травки — ерунда.