Здесь и сейчас

— голос у брата предательски дрогнул, и Аюна поняла, что ей не кажется: свинья и правда странная. Жуткая.

— Пошли быстрее! — она схватила брата за руку.

Кочки закончились. Тут метров двадцать по полю — и деревня. Домов впереди правда видно не было. Но это потому, что рано стемнело. Аюна убеждала себя, что всё в порядке, они сейчас, вот прямо сейчас уже дойдут.

Но они всё шли и шли.

— Аюнка, а почему домов не видно? И собак не слышно. И коров.

Голос брата звучал совсем тоненько, и Аюна как-то остро ощутила, что ему всего одиннадцать, а ей целых двенадцать.

— Просто стемнело рано. Скоро всё увидим и услышим, — она старалась говорить спокойно и ласково, как мама.

Что-то ударило её под коленки, и она едва не грохнулась на траву.

— Ай! — вскрикнул Баирка.

Это свинья толкнула их обоих.

Аюне вспомнилось, как дедушка, когда ещё был жив, говорил им:

— Пальцы к свиньям не суйте — откусят!

Свинья хрюкнула, но не весело, а как-то одышливо и зло. Почти ухватила край Аюниного платья.

Девочка шарахнулась в сторону, крепче сжимая руку брата.

Свинья прыгнула к ним. Теперь она казалась огромной, почти с корову.

— Бежим!

Она помчалась, волоча за собой ревущего брата.

Свинья не отставала. Молча неслась следом и постепенно догоняла.

Домов всё не было. Не было ничего кроме бескрайнего поля и чудовища позади.

Аюна волокла братика из последних сил и только потому не плакала сама.

Свинья вдруг страшно взвизгнула, бросилась на детей и опрокинула наземь. Аюна больно ударилась о камень локтем, но жалеть себя было некогда.

Неужели она больше никогда не увидит маму и папу? Бабулю? Лучшую подружку?

И тут что-то пронеслось над её головой, врезалось в тушу жуткой свиньи — и туша откатилась в сторону.

Аюна повернула голову. Между ними и монстром стоял, вздыбив шерсть на загривке, крупный пёс. Чёрный с подпалинами. Он глухо рыкнул, и Аюна узнала Эрхэ — бабулиного хотошо.

Да, это точно он!

— Смотри, это наш пёс! — она потрясла брата, и тот медленно приподнял голову. — Это Эрхэ!

Хотошо зарычал и двинулся на свинью. Та на глазах становилась меньше и меньше. Пока не стала обычной хрюшкой. Но Эрхэ не поверил. Кинулся на свинью, та попыталась отскочить, но пёс вцепился ей в заднюю левую ногу.

— Так её, Эрхэ! — ликовала Аюна.

Баирка пришёл в себя и теперь обнимал сестру крепко-крепко, во все глаза таращась на невиданный бой.