Истории красной луны

Как скажет «Матрена, а почто щец так долго не было» а я ему: «Так Михайло Петрович, были же вчера только», а он : «Да? А я запамятовал, сваргань еще, уж больно у тебя хорошо получается». Вот какой был человек! Да еще и всегда рублем одарит к празднику. А тут…-Да что случилось-то? – подала голос Даша. В местной иерархии она была пока в нижних, что говорится, чинах, и не ей бы так перебивать старших, но уж больно любопытно было. Аграфена вздохнула и сказала.-А случилось то, что подала я чай и пирожки к чаю. Барыня с барчуком попросили.

Вы же все знаете, каковы пирожки у меня – объедение. А барчук как скажет – сырое…бяка. Барыня ко мне в претензии. Я к барыне, сами, мол, посмотрите. А она мне – так что, мой Николенька врет, ты чумло крестьянское? И бац, мне этим пирожком в морду прямо! Нет, не стерплю… Пусть и дешевле чуть найду место, но меня везде примут. А она пусть со своим драгоценным Коленькой остается.-Николя, - усмехнулась Глафира. - Они же под господ гербовых все на хранцузкий манер – Николя да Николя…-Тьфу, анафема, - сплюнула Матрена. – Совсем господа головой вдарились. Если такой популярный манер этот , то почему наш царь милостивец не называет себя Николя? Николай он, наш родимый, без хранцузкого манера.-Так это баре, не нам судить, - пожала плечами Даша-Не нам. Но чертяку этого, Кольку, я бы выпорола. Пошло бы только на пользу.-Странно, да. С детками не дружит, все ломает, орет, чуть что не по его. А барыня его все облизывает.-Он болел сильно, - сказала Глафира-Да?-Вас тогда тут еще не было. А мы с дядь Андреем помним, да дядь Андрей?Кучер кивнул-Да, сильно болел, ждали, что помрет, уж и меня к гробовщику послали. А потом вылечился, и стал таким вот. До того был чистый ангел. Я ему птичек делал деревянных – все смеялся. А теперь словно и не помнит. И сдается мне, все не просто так.-Конечно, не просто, -раздался хлипловатый голос. Все вскочили с мест, но потом уселись обратно. В кухню зашла Мария Ивановна – приживалка, женщина в возрасте еще не старухи, но уже и не дамы. Лет десять назад пришла она в дом, да так и осталась тут. Правда пару раз уходила, как говаривала, на богомолье. Давали ей денег, хлеба. Возвращалась через несколько месяцев вся растрепанная, с огоньком в глазах, в лохмотьях, грязная и худая как кошка в период сватовства, но довольная. А после, отмывшись и отъевшись, превращалась вновь в степенную Марию Ивановну, очень аккуратную и увлекательно рассказывающую о своих странствиях по святым местам.