Что если

Нет, всё-таки что-то было в этих осенних ритуалах, когда, чтобы хорошо потрахаться перед костром, соплеменники забивали и потрошили перед ним кого-то покрасивее, называли богом урожая и приступали к оплодотворению всего, до чего могли дотянуться. Смерть и секс – иногда это почти одно и то же. И то, и другое заставляет подниматься волосы на загривке, желать ощутить кровь на языке. Близость и того и другого заставляет острее чувствовать жизнь.

Ромулуса нельзя было назвать прекрасным или хотя бы темпераментным. Да и на роль бога он годился с натяжкой.

Но Криду, судя по запаху, хватало и этого. Он хорошо держался, почти не показывая возбуждения своим поведением, но шлюха Осень определенно плясала в его потрохах танец “Мёртвый вождь! Живой Вождь! Отимею всех самок!”

– Убью всех по очереди, – Дакен ухмыльнулся. – Кто-то да окажется убийцей. Начну не с тебя, – добавил он, заметив, что когти на пальцах Крида явно удлинились. – Ты будешь помогать.

– А у тебя, значит, алиби? – Крид отбросил чужие когти и выпустил на полную длину свои.

Если нет самок, нужно убивать. Впрочем, если есть самки – тоже убивать. Быть собой, зверем, рождённым для драки. Этого хотел от них Ромулус, этого требовали инстинкты. Это было красиво и правильно.

Дакен обернулся к нему, расправив плечи и глядя с вызовом. Отзеркалить уже поднимавшуюся в Криде похоть, это перебьёт злость. С Кридом всегда срабатывало. Со всеми срабатывало, кроме Росомахи.

– Я любимый сын Ромулуса, – улыбнулся он во все зубы. – Зачем бы мне его убивать.

И с тобой драться рано, у нас есть дело.

– Я б сказал, чей ты сын, – Крид пнул Ромулуса в бок, и внутри трупа что-то хрустнуло. – Ссыкло, весь в папашку. В настоящего папашку. Всегда ныть и увиливать от драки, это у вас семейное. Мелкие сучки.

Крид нащупал, чем поддеть, как всегда, безошибочно. Да что там нащупал – знал. А срываться именно сейчас было нельзя. Тем более, если знаешь, к кому на самом деле он обращается, пиная мёртвого вожака и перенося бессильное презрение с Росомахи на его сына.

– Не можешь дотянуться до него самого, – ухмыльнулся Дакен, сдерживая рвущиеся наружу когти. Нужно было сосредоточиться на другом запахе, не на ярости. Жуткую смесь животных эмоций в поте Крида было сложно распутать, принять одно и отсеять остальное, не поддаться лишнему, не увлечься ненужным. Вести в этом танце, а не быть ведомым. Жаль, что нельзя просто взять и убрать все запахи и эмоции, оставив Крида оглушенно стоять, глядя в пустоту.