Что если

- Наш вечерний поход в бар. Я совсем забыл, прости.

- Это подождет, - Эрик присаживается на край тумбочки у кровати девушки и задумчиво проводит пальцем по трубке капельницы. - Как она?

- Видит во сне расстрел, - как можно спокойнее сообщает Чарльз. - Снова и снова. Я не могу оставить ее одну с этим.

- Добрый заботливый Чарльз, - Эрик отводит взгляд от напряженного лица Габи. Знакомые сны. - Работа даже ночью.

- Это не работа, - Чарльз потягивается, разминая затекшую шею. - Я, наверное, влюблен. Когда она поправится, сделаю ей предложение.

Он почти верит в это сам. Особенно когда это проговаривает.

- Как непрофессионально для доктора. Уверен, что это любовь, а не твое фанатичное желание всех спасти? – Эрик следит за каждым его движением. Рядом с этим человеком его собственные демоны отступают.

Но хорошо, что Чарльз стережет не его кошмары. И никогда не будет. В его снах - горящие печи и люди, медленно превращающиеся в прах. В его снах – пули, летящие в лицо и глухой страшный звук разрываемой плоти и ломающихся костей только что бывших живыми людей.

В его снах – аккуратные горки золотых коронок, вырванных из мертвых ртов и не менее аккуратные стопки одежды перед газовыми камерами. В его снах сгорает в огне его маленькая дочь, уже в мирной стране и в мирное время. В его душе только печи. Печи прошлого и печи будущего, очертания которых он уже видит в настоящем. Он знает, что они появятся, с той самой минуты, как узнает от Чарльза, что он не чудовище, не урод, а представитель нового вида. Один он может скрываться. Скрыть целый вид нельзя. Впереди и позади только огонь.

Нет, Чарльзу туда не нужно.

- Вот когда я ее спасу, тогда посмотрим, - Чарльзу наконец удается нащупать нужное светлое воспоминание в сознании Габи и заменить этим болезненный сон. Габи улыбается. Чарльз закрывает лицо руками. Ему не избавиться от этих видений, но о себе он хотя бы знает, что они чужие.

Ему кажется, что он смертельно устал, но он даже не пытается сопротивляться, когда сильные руки Эрика поднимают его.

- Она будет в порядке, - говорит Эрик. - Неделя-другая и пойдет отплясывать с тобой на развеселых праздниках. Потребует туфли и платье. И вытрясет из тебя всю хандру.

«Это не моя хандра!» - хочет возразить Чарльз. Но Эрик прав. Это все пройдет, должно пройти.

- Ее ждет глубокое разочарование, - вздыхает он, - Я не умею отплясывать на развеселых праздниках.

Брови Эрика удивленно поднимаются.

- Да ну, Чарльз, не может быть.