Что если

— Мне снилось! — сказал Нейт, хватая Эссекса свободной рукой за ленточки плаща. Ленты извивались, то приближаясь, то резко уходя в сторону, дразня мальчика. Скорее всего, это тоже когда-нибудь ему пригодится.— Мне правда снилось, не уроки. Такое большое, с огоньками, — Нейт взмахнул рукой, — И такое маленькое оранжевое, и оно пахло! И звуки, такие... как приборы пищат, только так странно!Он старательно напел услышанную во сне мелодию, в которой без труда узнавался рождественский гимн. Эссекс со странным удовлетворением признал, что у мальчика неплохой слух.

— Скотт или Алекс заснули в лаборатории, — предположил Эссекс. — А ты телепатически подхватил их глупые грезы. Это называется нарушение стерильности режима, и за это им влетит.— Я хочу большое с огоньками и круглое оранжевое, — сказал Нейт. — Хочу глупые грезы, можно? Я ведь хорошо обучаюсь. Можно хоть немножечко глупого? И не ругать Скотта, я больше не буду смотреть, что он думает!— Нет, — холодно сказал Эссекс. И это всегда было твердым “нет”, с которым не спорили даже Скотт с Алексом. Не может быть никакого Рождества, елок, мандаринов и колядок в мире, где люди падают с неба вместо снега, в мире, где Апокалипсис победил. В Рождестве и в мирное время смысла было мало. Собирались люди, над чем-то смеялись, пили горячее вино, пели дурацкие песни и тащили домой срубленные деревца. Вешали на них всякий хлам, который находили на чердаках, и подсовывали друг другу ненужные подарки, покупать которые их заставляло только рождественское безумие. В обычные дни все довольствовались необходимым, а безумное отправлялось на чердак. Теперь не осталось ни чердаков, ни радостных безумцев, ни Рождества, ни старого мира. Эссекс держал за руку свое супероружие, свой генетический шедевр, свою единственную надежду на то, что однажды мир вернется. Но, конечно, без безумств и глупостей, под строгим управлением Натаниэля Кристофера Чарльза Грея Саммерса. И Скотту вовсе не следовало обучать будущего хозяина мира всякой ерунде.Технически Скотт был отцом Нейта, но ни он, ни Нейт об этом не знали. Эссекс рассматривал Скотта исключительно как донора генетического материала. Он не собирался уступать Нейта никому и никогда, даже если это было несколько иррационально.Он впустил Нейта в комнату для тренировок, и мальчик напрягся, готовый к увлекательной игре. Эссекс надел шлем-усилитель и атаковал как всегда без предупреждения. К его разочарованию, Нейт пропустил первый пси-удар и сжался от боли.