Что если

Он расхаживал по арендованному издательством роскошному залу с бокалом в руках, едва ли зная половину нужных гостей, которых пригласил его литагент. Критики, торговцы, меценаты. Шакалы, живущие или согревавшиеся за счет его огня, но шакалы нужные.Рейвен была ослепительно хороша в своем откровенном платье и с этими этническими украшениями в виде черепов в прическе и на пояске. Он принял ее за одну из поклонниц его готики, за охотницу за вниманием кумира. Он пользовался такими не раз, поэтому был удивлен, когда спросив: «Вам понравилась книга?», услышал: «Нет».

— Мне вообще не нравится то, что вы пишете, это вызывает жалость, — сказала она, отпивая из своего бокала. — Синджун, как такой, как вы, может плясать в угоду публике?Она произнесла его имя правильно, на австралийский манер, и это мгновенно погасило его гнев. Обычно и издатели, и поклонники стремятся исковеркать все по-своему, а то и сократить до панибратского «Джон», его это давно перестало бесить. Но внимание к таким мелочам он ценил.— Что же вы делаете здесь, если вам не нравятся мои книги? — спросил он. — Пришла сказать вам именно это, — улыбнулась она. — Что мне не нравится, как вы развлекаете публику вместо того, чтобы изменять мир. Что вы сдерживаете свой дар. Вы клоун, фокусник. А рождены волшебником.Ее пальцы коснулись его щеки — она почти флиртовала, почти — как язычок пламени, обволакивающий деревяшку, но отклоняющийся при первом же колебании воздуха. Они проговорили весь вечер.Она знала, кто он.Она знала о его даре.И ей было плевать на тонны написанной им макулатуры — эта макулатура ничего не изменяла, никого не спасала, не говорила правды, она тлела словом, но не могла заставить загореться никого. Рейвен Даркхольм смела утверждать, что перед ней и не писатель вовсе, а запуганный мутант, носящий маску клоуна, чтоб не дай бог никто не узнал, кто он, и не пришлось жить и бороться за себя и свою жизнь по-настоящему.Это было чересчур, но она даже дала ему свою визитку. Мол, когда наиграетесь в литературу для подростков и скучающих дам, позвоните, мистер Аллердайс, Синджун, для вас будет настоящее дело. Много настоящих дел, огня, настоящей жизни.Он даже не сжег эту визитку, хоть и хотелось, очень хотелось. Но это был вызов.Он должен был доказать хотя бы самому себе, что он не клоун, он способен изменить все, не потакая сопливым мечтам дам и подростков.Свою следующую книгу он писал год. Ночами. Забывая отвлечься на завтрак и на обед. Он рассказывал о том, как жить с огнем внутри и снаружи.