Что если

Его плащ развевался в негодовании, отдельные ленточки сворачивались спиралями и тянулись к чужакам, норовя схватить. Котенком и не пахло. Зато на большом экране за спиной Синистера рыжела бубенцами свежеперехваченная фотография Люцифера.

— Итак, господа, приветствую вас, — сказал Синистер. — Виктор, я рад, что ты вернулся, у нас еще столько дел! Надеюсь, ты не против ответить мне, где мой кот?

Логан вздохнул и закурил, приготовившись мучительно умирать еще раз за этот день. И был бы хотя бы котенок как повод.

Так нет, опять мимо.

— А это что такое? — спросил Синистер, глядя поверх их голов.

Запахло и котом, и серой. Грязно по-немецки выругался Курт Вагнер.

Логан обернулся и не нашел адекватных канадских аналогов.

Под потолком в редких языках пламени красиво и пафосно левитировал повелитель Ада и прилегающих территорий Мефисто. Руки и лицо повелителя были покрыты сплошной сеткой царапин, а на его голове, прямо между рогов, гнул спину и дыбил шерсть Люцифер.

— Эй! Это кот Гамбита! — возмущенно воскликнул Реми.

Черт его знает, чем кормил котейку в своем Аду этот тип. А котику вредно.

— Натаниэль Милбури-Эссекс! — воскликнул Мефисто, стараясь сохранять пафос и достоинство. — Я хотел заключитьс вами сделку и принести ценный дар, но, вижу, желающих набралось на полноценный тендер. Итак, милейшие, кому здесь нужен адский кот-оборотень, которого я недавно нашел под чьей-то кроватью? Совершенно случайно, уверяю вас, ведь я искал не кота, а беглого суккуба.

Но кот тоже хорош. Вы все его хотите. Я готов выслушать ваши предложения.

Надышавшийся серы Люцифер оглушительно чихнул и принялся точить когти о рог Мефисто.

Pyro

Кто-то из русских сказал несусветную глупость о том, что рукописи не горят. Еще как полыхают! Горит вообще все, но они — в первую очередь. Синджун Аллердайс мог бы многое рассказать об огне глупым русским. Он мог бы им рассказать, как собственноручно жег свои рукописи и они, черт подери, горели славно!Когда простой человек смотрит вокруг, он видит разное — деревья, людей, воду, дома.

Мир Аллердайса тонул в огне. Пламя отличалось только по интенсивности. Пылали деревья в парке, полыхали люди, потрескивали, сгорая, дома. Никто не замечает пламени, если горение происходит медленно. Некоторые вещи, тлея, даже успевают временно восстанавливаться, но в итоге окисление возьмет свое, все сгорит. Аллердайс замечал даже самое медленное тление.