Что если

Это его беспокоило, но он по-прежнему уверял себя, что все еще можно исправить. Если Курт свободен — тем лучше. Дать ему корабль — и пусть почувствует всю полноту радости, ветер иных измерений в своих волосах, волшебные песни в парусах, кровь, пропитавшую доски палубы. Он поймет.

— Они все поймут! — сказал Азазель красному бамфу на своем плече, поднимая наколдованный бокал призрачного вина. — И я верну себе и сына и Росомаху. И знаешь, как? Я убью его. Смерть! Смерть освобождает. Я убью его, спущусь за ним в ад и освобожу от всего, чем его обманывали и связывали.

Он навсегда будет с нами, одним из нас, членом моего народа! Все люди будут моим народом.

— Бамф! — бодро подтвердил бамф и указал на взбиравшегося на палубу синего Зверя. Хэнк Маккой, которому оказались нипочем ледяные воды Моря Забвения. Сила жизни в нем восхищала. Азазель раздавил в кулаке бокал — боль придала ему злости и сил, дала ценное для боя ощущение «здесь и сейчас». Не время грезить.

Хэнк трясся от холода, терзавшего не столько его тело, сколько саму сущность, и бормотал, что ему нужен кофе, чтобы согреться.

О, как Азазель его понимал. Первые годы в Аду, в подземельях, наполненных его и чужими кошмарами он нес чушь и похлеще. И так же, как Азазеля, Хэнка бодрила близкая угроза жизни. Хэнк сразу понравился Азазелю, кофе в Аду не водилось, а вот угрозу жизни он мог обеспечить.

— А, это ты, тот самозванный дьявол, — увернулся от его выпада Маккой. — Который утверждает, что он отец Курта?

— Утверждает? — возмутился Азазель.

— Да ты посмотри на мой хвост!

— Только хвост и похож, — Маккой точно решил вывести его из себя.

Они прыгали по мачтам; Хэнк хватался за канаты с воистину обезьяньей ловкостью, ухитряясь увильнуть и от Азазеля, и от бамфов. Умница Маккой достаточно быстро вычислил, где он находится, но намерения Азазеля были для него темны.

— Ты хочешь вторгнуться на Землю с пиратским флотом мертвецов? — спросил Хэнк, остановившись отдышаться на пару секунд. — Это верх безумия даже для тебя.

— Я похож на какого-нибудь дурацкого Локи? — удивился Азазель. — Кому нужен ваш шарик грязи с какими-то жалкими миллиардами душ на нем, которые все равно рано или поздно попадают сюда?

Это был шанс. Маккой был одним из самых разумных смертных, которых Курт затащил сюда. Он-то должен осознавать всю важность разрушения старой системы Ада и Рая. Он должен!

— Да у тебя комплекс бога, Аззи! — рассмеялся Маккой, выслушав пафосную лекцию Азазеля.