Жнец

Сегодня, потасканный, униженный и потерявший большую часть своего гипотетического дохода (а я ведь его уже расписал), я смотрел на приглашение вдовы с совершенно иного угла.

— Буду в течение часа. — пообещал я. — Нужно заскочить к пикси, потом сразу к тебе.

В конце концов, если одинокая женщина готова принять никакими обязательствами не связанного мужчину в столь поздний час, с чего бы этому мужчине отказываться?

[1] Эйва — из фильма "Аватар" Д. Кэмерона. Объединяющий все разум

Глава 3

Этот город мне не нравился.

По крайней мере, здесь тепло. Большей частью. Главное пережить три одуряющих летних месяца, когда южное солнце превращает асфальт в вонючую патоку, и тогда становится почти нормально. Разве что снега зимой не хватает, а от зимних дождей можно впасть в тяжелую меланхолию и спиться к чертовой матери.

К сожалению, сейчас на улице июль. Со всеми вытекающими: плюс тридцать пять в тени, духота даже ночью, но главное — мокрые простыни. Секс в этот период времени, даже с такой жаркой штучкой, как Ангелина — особенно с такой жаркой штучкой, как Ангелина — превращается в очень жесткий фитнес. И потный.

— Зайдешь через три дня? — с утра спросила она. Потянулась игриво, чтобы простынь сползла, обнажая два крупных коричневых соска.

Телефон показывал двадцать шесть в тени. В семь утра!

— Как получится. — неопределенно ответил я.

Ангелина была хороша, но я слишком ценил свою свободу, чтобы позволить женщине хотя бы на миг допустить мысль о том, что у нас возможны отношения. Может быть встретимся еще разок, может два, но вряд ли больше. Я называл это половой гигиеной. Моя партнерша, по счастью, воспринимала ситуацию также.

— Захлопни дверь. — теряя ко мне дальнейший интерес и поворачиваясь на бок, досыпать, бросила она.

Вчера, до визита к клиентке, я успел забежать к одному меняле на Северной, и превратил платину с золотом в двести тринадцать тысяч рублей. Тут же, чтобы не откладывать дело в долгий ящик — не хотелось потом еще и за восстановление проводки платить — перевел семь тысяч Ас-суху на карту. Двести отдал Ангелине, как пятьдесят процентов ее доли, и остался счастливым обладателем шести с копейками тысяч.