Ветер

- Да! Это было бы на большую удачу! – ответила та.

- Так пожалуйста, - по-китайски ответил Ветер.

Китайцы, как по команде, замолчали и повернули свои черноволосые головы на звук его голоса. Ветер на долю секунды даже испугался, но они быстро разморозились и дружелюбно щебеча, стали стягиваться к нему. Ещё бы! Огромного (по их меркам – так вообще) роста человек со светло-пшеничными волосами и ярко-голубыми глазами мало того, что говорил на их языке, так ещё и согласился с ними сфотографироваться! Вот это действительно удача! Они облепили его, потом выстроились в очередь, для индивидуальных фотографий, и так прошёл примерно час непрерывной фотосессии.

Ветра это забавляло: подхватывать на руки миниатюрных смеющихся китаянок (под строгими взглядами их мужей и пап), изображать дерево, на которое пытаются залезть несколько бравых китайцев – это было очень весело. Он дал нескольким китайцам свою визитку и попросил скинуть фотки. В общем, и он, и туристическая группа, остались очень довольны друг другом. Один мужчина даже сказал, что самое интересное они уже видели, теперь можно и домой ехать.

- Спасибо за приятные слова, но город красивый, его стоит посмотреть. Хорошей вам экскурсии завтра, - ответил Ветер и пошёл к ресепции, чтобы уже заселиться.

Ничто не предвещало беды. Он поднялся к себе в номер, открыл окно и плюхнулся на кровать, придумывая, что ещё сегодня поделать.

И тут началось.

Сначала откуда ни возьмись возник голос автора, который отправлял Ветра «по морю гулять и кораблик подгонять», потом опять вылезла Ярославна со своими претензиями, потом хором заголосили Михаил Юрьевич и Сергей Александрович.

При всём уважении, по отдельности они звучали куда лучше. Подключились славянские мифы со Стрибогом, индийский эпос с Ваю и японский – с Фудзином… И снова Елисей что-то выспрашивает про свою царевну, и всё это хором!

Ветер раньше не понимал, когда люди вокруг говорили «голова разболелась» или «раскалывается». Теперь он понял. Она не просто раскалывалась, она разрывалась, кипела, бурлила, её содержимое, если оно вообще существовало, пронизывали тысячи иголок, а голоса всё прибывали и прибывали.

Он сходил вниз, посидел за столиком, по чьей-то просьбе из головы попытался сделать бурю, но вовремя опомнился и ретировался обратно в номер, пока никто, кажется, не заметил попадавший со столиков декор.

Посидев в номере и послушав голоса ещё немного, он вспомнил, как один его знакомый глушил головную боль стопкой коньяка. Спустился вниз. Хряпнул. Поднялся.